Моё условие простое, барон, – голос Корнилова стал суше, чем прежде. – Вы передадите моей супруге и её… спутнику, что наш разговор прошёл идеально. Я якобы пребываю в счастливом неведении. Взамен я обеспечу вашему заведению такой приток высокопоставленных пациентов, что вы забудете, как выглядят медные деньги. Ну и могу пообещать любую иную поддержку, разумеется.

Я прикрыл глаза, в голове летало множество мыслей. Виски стянуло железным обручем. Вот оно – покровительство графа. То, что заставит Астахова немедленно разорвать контракт с Озёровым и перейти на мою сторону. С такой “крышей” в столице я стану неприкасаемым в этой губернии.

Но цена… Быть соучастником в этой грязной семейной комедии? Покрывать измену женщины, которая доверилась мне перед мужем, который уже всё знает и просто выжидает момент для удара? Это не просто сделка, это петля на шее. Корнилов прав по-своему, он защищает честь рода. Но я не собираюсь быть инструментом в чужих руках.

Однако в голове уже начал выстраиваться сложный, многослойный план. Я знал, как сделать так, чтобы моя совесть осталась чиста и при этом заполучить желаемые связи.

– Я согласен, Павел Андреевич, – твёрдо произнёс я. – Ваша супруга будет уверена, что тайна сохранена. А я буду ждать обещанной поддержки.

Но на деле я поступлю чуть иначе. Что ж… Раз уж начал играть в дворянские интриги, то нужно идти до конца.

– Мудрое решение, Дубровский. Вы далеко пойдёте, если научитесь вовремя закрывать глаза на чужие слабости. До связи.

В трубке раздались короткие гудки. Я медленно положил её на рычаг и уставился в окно. На улице Архип уже запряг лошадей, а Анна Михайловна, заметно нервничая, прохаживалась по дорожке.

Я вынужден играть на два фронта. Предавать тех, кто мне доверился? Нет. Просто создам условия, при которых правда не навредит никому из нас. А после – нужно найти ту самую “крысу”, которая сидит в моём доме и дышит мне в затылок.

Кто-то сдал меня. И я этого так не оставлю.

Вышел на крыльцо, прищурился от яркого утреннего солнца. Архип уже проверил упряжь и замер у коней, ожидая команды.

– Архип, проверь-ка ещё раз заднюю ось, – бросил я. – Кажется, там что-то поскрипывало на повороте. И помощников своих забери, пусть помогут.

Когда управляющий и конюхи скрылись за углом дома, я жестом подозвал Анну Михайловну и Самарина. Мы отошли к старой липе, подальше от окон особняка. Я чувствовал на себе чей-то взгляд из-за занавесок, но виду не подал. Пусть смотрит.

– Послушайте меня внимательно, – начал я, понизив голос до шёпота. – Времени на светские реверансы нет. Я только что говорил с Павлом Андреевичем.

Лицо Корниловой мгновенно побледнело, а Самарин непроизвольно сжал кулаки.

– Он… он что-то заподозрил? – прерывисто спросила Анна.

– Заподозрил? Нет. Ситуация хуже, чем вы думаете. Он всё знает, – отрезал я. – Знает про вашу симуляцию, Анна Михайловна, знает про Самарина, знает, что вы здесь вместе. И, что самое паршивое, он знает об этом с самого начала. У него в моём доме свой человек.

Самарин пошатнулся, словно от удара. В его глазах, ещё недавно светящихся радостью исцеления, теперь плескался первобытный ужас.

– Значит, это конец? – прохрипел он. – Он убьёт нас. Сотрёт в порошок!

– Мне глубоко противно участвовать в ваших семейных дрязгах, – я поморщился. Ситуация здорово меня раздражала. – Граф предложил мне сделку: я вру вам, что всё в порядке, а он даёт мне покровительство и клиентов. Но я не собираюсь быть его цепным псом.

Замолчал, давая им осознать масштаб катастрофы. Ветви липы над нами тихо шелестели, словно предупреждая о близости шпиона.

“Тихо-тихо”, – мысленно обратился к дереву я.

Шпиона я найду. Чуть позже. Он от моего суда не уйдёт.

– У вас есть только один выход, – продолжил я. – Бежать. Прямо сейчас. Если вы действительно хотите быть вместе, вам нужно исчезнуть из Империи. Я скажу графу, что вы сбежали, обманув меня. Так я сохраню и договор с ним, и ваши жизни.

Анна Михайловна закрыла лицо руками. Самарин обнял её за плечи, и в его осанке снова прорезалась та решительность, которую я вернул ему на Истоке.

– У меня есть родственники в Европе, – быстро заговорил Дмитрий Иванович, глядя на меня с отчаянной надеждой. – В Пруссии. Если мы доберёмся до границы, нас не найдут. Здесь граф дотянется везде, но там… там у него нет такой власти.

– Тогда не теряйте ни секунды, – кивнул в сторону повозки. – Садитесь и гоните коней. Я разыграю сцену для нашего “зрителя”. Нужно, чтобы шпион увидел, как я пытаюсь вас удержать, но не справляюсь.

Корнилова схватила меня за руку, её пальцы дрожали.

– Спасибо вам, Всеволод. Вы… вы порядочный человек.

Порядочный? Может быть. Хотя в этой ситуации я поступаю и по совести, и против неё одновременно. Действую в своих интересах.

– Уезжайте, – я махнул рукой. – И больше никогда не возвращайтесь.

Они бросились к повозке. Самарин вскочил на козлы, Анна нырнула внутрь. Как только кони рванули с места, я перешёл на бег. Мой голос сорвался на крик.

– Стой! Стоять, я сказал! – бежал за повозкой, размахивая руками, специально спотыкался и чуть ли не падал. – Архип! Перехвати их у ворот! Закрывай заставу!

Неожиданно даже лес понял мой намёк. Ветви, корни – всё пыталось помешать уезжающим. И в то же время могущество леса им поддалось. Намеренно. Даже природа решила, что я действую правильно.

Повозка пронеслась мимо конюшни, обдала моих людей облаком пыли. Я глядел вслед исчезающему экипажу. Моё сердце колотилось, но не от бега. А от радостного чувства – всё идёт по плану. Не по плану Анны и Самарина. Не по плану графа Корнилова.

Только по моему плану.

Я стоял посреди двора, пытался отдышаться. И тут вдруг краем глаза заметил, как занавеска в одном из окон второго этажа на мгновение качнулась и замерла.

Ага… А вот и наш шпион. Наблюдает. Правда, лицо его я так и не увидел. Что ж, надеюсь, он уже строчит донесение в Петербург.

Теперь нужно подождать. Возможно, шпион позвонит графу первым. Пусть сделает это. Я не стану его останавливать. Это тоже часть плана.

Я стоял посреди двора. Архип подбежал ко мне, задыхался, его лицо было багровым от возмущения и долгого бега.

– Всеволод Сергеевич! Да как же это?!