Бесполезный балласт. Экзамен на выживание уже начался, а эта девочка даже не поняла, что сидит не на троне, а на скамье подсудимых. И судья уже здесь.

— Конечно, устала, милая, — проворковала Фатима, делая шаг вглубь комнаты. — Столько переживаний. Но ничего. Отдыхай.

— Да, — даже не посмотрев в её сторону, согласилась Лейла. — Что-то я совсем без сил.

В следующую секунду милое выражение лица бабушки исчезло в один миг. Улыбка пропала, а глаза, только что смотревшие так тепло, стали холодными и злыми. Фатима выглядела так, будто хотела кого-то убить.

— Без сил⁈ — закричала она. Её голос стал громким и резким, совсем не похожим на прежний. — Ты ничего не знаешь о силе, глупая девчонка!

Лейла испугалась и съёжилась в своём кресле. Ей захотелось стать совсем маленькой, чтобы бабушка её не заметила.

— Ты такая же никчёмная, как твой отец! — продолжала кричать Фатима, подходя всё ближе. — Тряпка! Я дала тебе простое задание! Всего лишь охмурить этого повара, этого Белославова! Заставить его плясать под твою дудку! А ты? Ты опозорилась! Ты позволила этому мальчишке унизить тебя перед всеми! А значит, и меня! Нашу семью!

Лейле стало так обидно, что она не выдержала. Страх на мгновение отступил.

— А ты⁈ — пискнула она тонким, срывающимся голосом. — Ты сама-то? Ты ведь тоже ничего не смогла сделать с его отцом! Хотя столько раз о нём заика…

В комнате стало очень тихо. Так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. Лейла сразу поняла, что сказала что-то не то. Фатима перестала кричать и просто замерла. Её лицо ничего не выражало, и от этого стало ещё страшнее. Она просто смотрела на Лейлу пустыми глазами.

И тут Фатима шагнула к ней. Быстро и резко. Она схватила Лейлу за волосы. Пальцы с тяжёлыми кольцами больно впились в кожу головы. Лейла хотела закричать от боли, но не смогла. Бабушка с неожиданной силой дёрнула её на себя и просто выкинула из кресла на пол. Лейла упала на мягкий ковёр, но всё равно сильно ударилась коленом и локтем.

Фатима тяжело дышала. Она обошла внучку и села в её кресло. Теперь она смотрела на лежащую на полу Лейлу сверху вниз. Кричать она перестала, её лицо снова стало спокойным и холодным.

— Теперь будешь работать, — сказала она тихо. Голос был ровный, без всяких эмоций.

Фатима выдвинула ящик стола, достала оттуда какую-то папку и кинула её на пол рядом с Лейлой. Папка шлёпнулась о ковёр.

— Хотела быть главной? Пожалуйста. Теперь ты будешь делать всё, что я скажу. Станешь моими руками, ногами и красивым лицом. Будешь моим послушным оружием. И мы с тобой разберёмся с этими Белославовыми. Уничтожим этого повара, его сестру, их жалкую забегаловку. Сделаем так, чтобы никто в городе даже не вспомнил, как их звали.

Лейла лежала на полу и плакала. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с пылью на ковре. Ей было больно и очень, очень обидно. Она медленно подняла голову и посмотрела на бабушку. Та сидела в её любимом кресле и смотрела на неё, как на пустое место. В этот момент Лейла поняла, что больше всего на свете ненавидит не повара Белославова, а собственную бабушку. Страх всё ещё был, но к нему добавилось что-то ещё. Желание отомстить. Не за семью, нет. Отомстить за себя. За то, что её вот так унизили.

Она перестала плакать. Вытерла слёзы рукавом. Её взгляд изменился. Теперь он не был испуганным. Она посмотрела прямо в глаза Фатиме. В её взгляде появилось что-то новое, злое и решительное.

Она молча подняла с пола папку.

— Завтра, — процедила сквозь зубы Фатима, — всё начнётся. И ты будешь делать то, что я тебе скажу. Ты меня поняла?

— Да, — кивнула Лейла. — Поняла, бабушка…

* * *

Воздух в гостиной был тяжёлым и вкусным. Ещё пахло жареным мясом, чем-то ягодным и сладким от соуса, и немного — дорогим вином. Саша только что ушла провожать своего повара, и за столом на несколько секунд стало совсем тихо.

Первым тишину нарушил Максимилиан Дода. Он довольно крякнул, откинулся в мягком кресле и закинул ногу на ногу. Взгляд у него был хитрый, как у кота, объевшегося сметаны.

— Ну что, Тань, как тебе кандидат в зятья? — спросил он у сестры, не скрывая усмешки.

Татьяна лениво помешивала ложечкой давно остывший чай.

— Парень с головой, — ответила она после паузы. — И руки у него растут оттуда, откуда надо. Что в наше время большая редкость.

Максимилиан громко и от души расхохотался.

— Вот и я говорю! Отличная партия! Амбиции есть, талант — налицо. Наша Сашка за ним будет как за каменной стеной.

Татьяна на это только фыркнула, но в уголках её глаз промелькнула едва заметная тёплая искорка. Кажется, мысль брата ей не показалась такой уж дурацкой.

Тут в разговор вмешалась Кристина. Она отставила свой бокал и подалась вперёд. В её голосе не было ни капли обычной светской вежливости, только искреннее, неподдельное восхищение.

— Макс, это было что-то невероятное. Серьёзно. Я не помню, когда в последний раз ела что-то настолько… живое. Это не еда, это целое событие. Эмоция.

Эти слова будто нажали какой-то переключатель в голове Максимилиана. Довольная, расслабленная улыбка сползла с его лица. Вместо неё появился азартный блеск в глазах, холодный и деловой. Он перестал быть гостем на ужине и превратился в бизнесмена, который учуял запах больших денег.

— Франшиза! — выпалил он и хлопнул ладонью по столешнице так, что чашка на столе звякнула. — Сеть! Небольших, уютных ресторанчиков под его именем. «Белославов». Звучит же! Сначала откроемся в крупных городах — здесь, в Твери, в Новгороде… А через год-два можно и в столицу! Ты представляешь, какой это будет взрыв?

Он уже всё видел мысленным взором: стильные вывески, очередь на входе, восторженные статьи в Сети. Но Татьяна быстро вернула его на землю.

— Вы оба совсем замечтались, — её голос стал серьёзным и трезвым. — У этого мальчика и его сестры огромные проблемы. Просто огромные. С местными царьками, Алиевыми. Там настоящая война, пусть и тихая. Саша мне рассказывала. Им угрожают, пытались выкупить, даже нападали в подворотнях.

Лицо Максимилиана тут же помрачнело. Довольная улыбка сменилась брезгливой гримасой, будто он съел что-то кислое.

— Алиевы… — процедил он сквозь зубы. — Слышал про таких. Мелкие торгаши с замашками «крутых» бандитов. Думал, их время давно прошло.

Он на секунду замолчал, задумчиво барабаня пальцами по столу. Затем его лицо снова стало жёстким и решительным.

— Это не проблема, — отрезал он. — Это