Совета представляло собой огромный круглый зал, высеченный в камне. Со стороны чем-то напоминало амфитеатр, вот только здесь был потолок. Звук расходился таким образом, что каждое слово отражалось от стен и доносилось до каждого посетителя.

Вокруг центра располагалось двадцать восемь каменных возвышений, которые напоминали трибуны. Пустовали одиннадцать – одна была в копоти, будто её пытались сжечь, две расколоты, но никто не потрудился убрать обломки. Наоборот, я бы сказал, что их собрали в кучу и сгрудили в одном месте. Остальные пустующие трибуны выглядели вполне сносно, но за ними не было никого из гномов.

Кстати, о гномах. Я насчитал семнадцать бородатых старцев, которые были одеты в богатые одежды. На груди каждого из них красовался символ отличия. Выходит, значки в виде молота у Атли и Броина – не что иное, как знак принадлежности к определённой семье.

– Семнадцать старейшин! – с благоговением в голосе произнёс Беррин, который следовал за мной и сейчас встал на цыпочки, чтобы говорить как можно тише.

– Я так понимаю, это немного?

– Шутишь? В последний раз больше старейшин собиралось лет сорок назад. Даже я с трудом помню такой случай. Кажется, тогда война с глотами была в разгаре.

– А я смотрю, они не особо любят посещать собрания Совета…

– А ты попробуй собери всех! Кто-то следит за работами на фермах, другие ведут исследования, третьи командуют обороной, четвёртые разведывают новые месторождения…

– Да куда им разведывать? В их возрасте дома сидеть, да в потолок плевать!

– Не говори так о старейшинах! – насупился Беррин. – Это невежливо, и не может быть правдой. В Совете не держат полоумных стариков. Каждый из них в силах постоять за себя.

Шпора сидела у меня на плече и с интересом рассматривала зал. Наконец, когда её взгляд зацепился за странные камни в центре, она решила поинтересоваться у нашего спутника.

– Слушай, а что за сгоревшая трибуна? И вон те расколотые…

– Это история Скальна, – Беррин вмиг помрачнел и понизил тон. – Две семьи ушли из Скальна со скандалом, можно сказать, были изгнаны. Старейшины приняли решение уничтожить их камни, чтобы больше ни один из членов их семьи не вернулся в город и не имел голоса в Совете.

– А что же такого сделала семья тех, чью трибуну сожгли?

– Предательство! – немного резко произнёс Беррин, и на него оглянулись сразу несколько стражей. – Говорящие с огнём оплавили камень семьи Камнеликих, навсегда лишив их возможности занимать место в Совете.

– А что мешает им занять любую свободную трибуну? – поинтересовалась фея.

– Шутишь? Каждый камень принадлежит своей семье. Каждый старейшина знает своё место, а если кто-то попытается занять чужой камень, будет скандал, ведь это неприкрытый намёк на желание занять место этой семьи не только в Совете, но и в городе.

– Как всё сложно! – я покачал головой, пытаясь запоминть все тонкости. Подземный мир перестал казаться мне простым. – Кстати, а что за Говорящие с огнём? Почему я не видел их на обороне?

– Ты всё пропустил? Трое Говорящих с огнём были на обороне Скальна. Эти ребята здорово опалили морды дивнам! Жаль, не смогли прийти все – кому-то пришлось остаться и следить за пламенем в горнах.

– Ну, уж простите! Было велено оставаться в темнице, куда меня любезно определили.

– Ой, будто ты так и послушался приказа!

– Да, я вышел из темницы, но помог остановить прорыв, без моей помощи могли не справиться. А я смотрю, Говорящих среди вас немного…

– Десятка два на весь город, рунических магов и того меньше – с десяток. Ну, ты видел их работу в Нижнем городе, когда они лечили раненых.

Я вспомнил гномов с чётками из самоцветов в руках. Помню, как они изображали замысловатые руны и использовали духовную силу для помощи своим.

– Да, помню.

– Всё, тихо! Началось! – Беррин замолчал и приосанился, а мне не оставалось ничего другого, как стоять с остальными во внешнем круге и слушать выступление старейшин. Первым начал сморщенный старичок, который опирался на свой камень. На его гербе красовался драгоценный камень:

– Приветствую, подгорный народ! Совсем недавно мы уже встречались на совете, и тогда нас было несколько меньше, но сегодня особый случай…

Видимо, старичок устал говорить, потому как речь продолжил уже другой старейшина:

– Норны пробудились! Как и тысячи лет назад, их появление всколыхнуло и без того неспокойную жизнь подземного мира. Сегодня один из норнов находится на Совете, и вы можете услышать его.

– Должен отметить, что это непростой норн! – встрял в разговор старейшина с молотом на гербе. Он был облачён в доспехи с острыми шипами, потому я для себя прозвал его Колючкой. – Он вернул к жизни двух гномов и сражался против дивнов с помощью духа. При этом норн не использовал никаких технологий. А ещё с ним путешествует фея, которая также помогала в обороне Скальна.

– Норны без технологий? Какое-то безумие! – выпалил из толпы, кто-то из советников или стражей, которые плотным кольцом обступили старейшин.

– Давайте дадим ему слово! Пусть расскажет как ему это удалось.

Стража вывела меня в центр круга, и сейчас я чувствовал, что на меня обращены взгляды не только старейшин, но и всех присутствующих. Встретился взглядом с Беррином, и тот легонько кивнул, поддерживая меня. А вот Атли делал вид, что не замечает меня, хоть и смотрит прямо перед собой. Ладно, нельзя тянуть время, нужно действовать. Я понимал, что старейшины настроены скептически и не дадут мне времени всё объяснить. Именно поэтому решил задать провокационный вопрос, чтобы привлечь внимание.

– Что вы знаете о норнах?

– Юноша, мы многое знаем о вашем народе. У Совета нет времени, чтобы отвечать на глупые вопросы!

Старейшина с гербом в виде драгоценного камня вышел из себя, остальные нахмурились, но именно этого я и добивался. Нужно вывести их из привычного состояния, чтобы ошеломить неожиданной истиной.

– Так вот, забудьте всё, что вам известно об этом народе. Те, кто живут на поверхности, именуют себя людьми и кардинально отличаются от своих соплеменников, укрывшихся в Ковчеге. Я говорю не как представитель рода норнов, но как Повелитель Жизни, который знает что такое жизнь и какой она может быть!

Я вскинул руку и призвал светляка, который принялся кружить по залу. Моя выходка вызвала неожиданную реакцию. Стражи бросились на возможную угрозу, некоторые старейшины отшатнулись или вовсе укрылись за трибунами, и лишь некоторые главы семей призвали защитные чары и приготовились сражаться.

Как ни странно, это незначительное событие позволило выявить тех, кто напряжён и пытается играть на публику. Они были так увлечены игрой, что даже не пошевелились. Хотя,