— Кто бы говорил! Благодаря тебе Аркановых ненавидит едва ли не каждый второй в Москве. И не тебе говорить о роде, отец! Думаешь, я не вижу, что ты показательно игнорируешь семейные завтраки, опаздываешь на ужины и проводишь почти все время вне дома? Да что там, даже ночуешь у других женщин и не пытаешься этого скрывать. Думаешь, мы не видим слезы матери, которую ты наградил ролью ненужной мебели?

— Что ты сказал? — Виктор подскочил с кресла и крепко сжал столешницу, из-за чего она пронзительно заскрипела.

— Ты прекрасно все слышал. Семья нужна тебе только для того, чтобы добиваться собственных целей. Мы просто пешки в твоей игре — Я, Глеб, София и мать.

— Да что ты знаешь о семье? Я вытащил Аркановых из грязи, заставил бояться и уважать наш род. Твой дядя умер у меня на руках в возрасте пятнадцати лет, потому как его убили конкуренты. Отца подставили и довели до самоубийства лишь бы отобрать бизнес, а я ничем не мог помочь. И знаешь что я сделал в первую очередь, когда крепко стал на ноги? Уничтожил весь род Крапивиных, виновный в наших бедах.

— Поздравляю, теперь ты стал таким же, как они, только в еще больших масштабах. Или хочешь сказать, ты чем-то лучше?

— Осуждаешь? Малолетний сопляк, который и пороха не нюхал! — прорычал Арканов. — Ну так убей меня, если считаешь монстром, как и эти слабаки, которые не могут за себя постоять!

Виктор рывком открыл ящик стола, положил на столешницу пистолет и толкнул его в мою сторону.

— Ты никогда не был настоящим Аркановым. Слишком слабый и мягкотелый, а твое увлечение мазней могло выставить посмешищем весь наш род. Единственная польза от этих картин в том, что ты подал мне отличную идею для отмывания денег, и я рассчитываю ее реализовать. Очень скоро галерея Беловых станет моей.

Что-то Арканов слишком разоткровенничался. Не к добру это. Уверен, он ждет случая, когда я возьму пистолет в руки, но я ведь не идиот. А вот Кирилл, все еще сидящий в моем подсознании, может это сделать. Парня и так накрывает истерика и мне стоит невероятных усилий сдерживать его.

— Думаешь, мне не приносили твоих дневников, в которых ты пишешь, что хочешь сбежать их дома и посвятить жизнь искусству? Я знал, что рано или поздно ты попытаешься выпорхнуть в большой мир, но не мог допустить, чтобы ты опозорил наше имя или выболтал секреты рода. А наши враги умеют развязывать языки. Поверь, и не таких тюфяков раскалывали, как ты!

Виктор замолчал, чтобы набрать воздуха в грудь, а потом заговорил уже совершенно спокойно.

— Знай, что это я приказал убить тебя позапрошлым вечером. Мне не нужен такой сын. Ты живешь до сих пор только потому, что с Глебом случилось несчастье, иначе я бы лично сделал то, что не смог сделать человек из моей охраны.

— Тварь! — Кирилл не вытерпел и схватил пистолет. Да, тут даже я опешил и пропустил вспышку гнева у парня.

— Давай, выпусти свой гнев!

Виктор улыбался во весь рот и явно наслаждался происходящим. Интересно, какой у него план? Усилием воли подавил эмоции Кирилла и опустил пистолет.

— Так и знал, что ты не выстрелишь. Слабак! В любом случае, ты уже не нужен. Мои люди раздобыли эссенцию для Глеба из Запрещенной территории, поэтому можно покончить с тобой раз и навсегда.

Вот где собака зарыта! Виктор думает, что спасение Глеба уже решенный вопрос, поэтому снова разыгрывает отработанный сценарий, где Кириллу нет места.

— А ты уже проверил эссенцию? Твои люди взяли ее с обычных эфириалов, этого может быть недостаточно.

— Ну и что? Только что ты сам предложил выход. Я получу более сложную эссенцию.

Именно такая эссенция лежала во внутреннем кармане моей разодранной ветровки, но я не торопился говорить об этом. Виктору знать это совсем не обязательно.

— А сможешь ли?

В глазах отца промелькнуло сомнение. Уверен, сейчас он пытается понять откуда мне известно, что у него в руках неподходящая эссенция, и как его сын, не интересующийся ничем, кроме искусства, вдруг стал разбираться в порождениях Мглы. Если до этого момента он считал, что я блефую, то теперь…

— Ты был там! — это был не вопрос, а утверждение. Виктор догадался.

— Был, и видел как отряд увел чужую добычу и поспешил ретироваться, пока их не порвали в клочья. Так вот, это эфириалы низшего порядка, а тебе нужен Мрак, не меньше.

— Откуда такие знания, сын? Признаться, ты меня удивляешь. Сначала ты отправляешься на Закрытую территорию, теперь оказывается, что ты разбираешься в этих тварях… — Виктор медленно и словно невзначай приблизился к столу, а его рука скользнула к выдвижному ящику стола. Еще один пистолет, или что-то похуже? — Я могу подумать, что ты нарочно подставил Глеба.

— Это глупости, и ты сам знаешь это, отец.

— Кто позволил тебе разговаривать с отцом в такой манере? — наигранный гнев, резкое движение, и в руках у отца появляется пистолет. Быстрое и выверенное движение руки, и дуло направлено на меня. Хлоп!

Мгновение, и я оказываюсь слева от отца, ударом руки отвожу пистолет в сторону, но он успевает нажать на спусковой крючок и раздается выстрел, а потом еще один. Вот только второй раз стрелял не отец. Что за дрянь происходит?

Виктор Арканов заваливается на спину, а я перемещаю взгляд в сторону двери и вижу стоящего на пороге Тимирязева, сжимающего в руках пистолет. Сила стража наготове, и я могу переместиться в любой момент. Осталось только понять будет ли он стрелять и в меня, и когда он появился в комнате.

— Кирилл, ты в порядке? — пистолет возвращается на место, а Арслан заходит в комнату и склоняется над телом Арканова-старшего. — Прости за отца, но я не мог позволить тебе умереть. Однажды из-за моего приказа тебя едва не убили, и я больше не собираюсь допускать такой ошибки. Этот монстр должен был умереть и перестать отравлять жизнь людям. Понимаю, что это твой отец, но слишком много жизней он успел сломать.

— Я это знаю, Арслан. Вот только стоило ли его убивать? Ты ведь понимаешь, что у нас будут проблемы?

— Не волнуйся, я все улажу. Дознавателям скажем, что отец не выдержал горя и застрелился во время