городе работают британские эмиссары. Не европейцы. Чернокожие. Приезжают из Британского Сомалиленда, из Судана, из Кении. Платят местным за информацию. Пока только за информацию. Оружие не замечено. Ты что-нибудь слышал об этом?

Марко покачал головой.

— Ничего, господин генерал.

— Понятно. Тогда займись этим делом сейчас.

Генерал постучал пальцем по столу.

— Поговори со своими знакомыми купцами. С теми, кто торгует на Меркато, с теми, кто поставляет нам кожу, кофе, зерно. Мне нужно знать, кто именно приезжает, сколько их, где они останавливаются, с кем встречаются. Какие суммы называют. Какие вопросы задают чаще всего. И главное — чего они ждут. Потому что если они пока только платят за разговоры, это значит, что они ждут сигнала. А я хочу знать, какой именно сигнал они ждут.

Марко кивнул.

— Когда начинать?

— Сегодня же. К вечеру доложишь, что успел выяснить.

— Понял. Разрешите идти?

— Иди. И будь осторожен. Эти люди умеют становиться невидимыми. Они не европейцы. Их труднее заметить. И гораздо труднее поймать.

Лейтенант вышел.

В кабинете снова стало тихо. За окном начинался мелкий дождь. Капли тихо стучали по жестяному подоконнику.

Марко вышел из здания штаба в 11:42. Он прошёл через двор, кивнул часовому и направился к старому «Фиату», который стоял под навесом. Водитель — молодой капрал Луиджи — уже сидел за рулём и курил.

— Куда, лейтенант?

— На Меркато. Но сначала заедем ко мне домой. Нужно переодеться.

Они доехали за двадцать минут. Марко поднялся в свою комнату. Снял китель, аккуратно повесил его на спинку стула. Надел тёмно-синюю рубашку, старый шерстяной пиджак цвета мокрого угля, который купил ещё в Неаполе в 1934-м, и широкополую шляпу с выцветшей лентой. В зеркале отразился человек, который вполне мог сойти за мелкого торговца из Могадишо или за служащего одной из новых строительных контор.

Он спустился вниз, сел в машину.

— Теперь на рынок. Остановишься у северного входа.

Луиджи кивнул и тронулся.

Рынок Меркато в этот час был уже в полном разгаре. Люди ходили между рядами, торговались, кричали, смеялись, ругались. Марко прошёл вдоль первого ряда, где продавали кофе в больших джутовых мешках. Остановился у знакомой лавки Ато Мэконина.

— Добрый день, Ато Мэконин.

Старик поднял взгляд, узнал, улыбнулся уголками губ.

— Сегодня без кителя?

— Можно поговорить?

— Конечно. Заходи за прилавок.

Они прошли в маленький закуток за штабелями мешков с зёрнами. Там стоял низкий деревянный столик и два табурета. Старик налил кофе в две крошечные чашки из медного джезвы.

— Что случилось? — спросил он, подавая чашку.

— В городе появились чернокожие чужаки. Говорят на сомали, на арабском, иногда на суахили. Платят за сведения. Ты слышал?

Ато Мэконин помолчал, отпил кофе, потом кивнул.

— Слышал. Трое таких были здесь три дня назад. Один — высокий, худой, кожа почти чёрная, акцент сомалийский, из Британского Сомалиленда. Другой — пониже, коренастый, с очень тёмной кожей, похоже из Судана. Третий молчал, только смотрел. Спрашивали у моего племянника, сколько итальянских солдат сейчас в казармах на южной окраине. Сколько патрулей выходит на дорогу в сторону Ауасы. Племянник сказал, что не знает точно. Они дали ему два фунта и ушли.

— Два фунта — это уже не мелочь.

— Для пробы. Они проверяют. Кто готов говорить за деньги. Кто продаст информацию сразу. Кто побежит дальше и расскажет, куда ходят патрули, где стоят посты, сколько человек в карауле.

Марко отпил кофе.

— Где они живут?

— Не знаю точно. Но высокого, сомалийца, его видели утром у караван-сарая за рынком, того, что принадлежит Абдулле аль-Хасану. Там останавливаются люди, которые не хотят светиться в европейских гостиницах.

Марко кивнул.

— Ещё что-нибудь?

Старик понизил голос.

— Говорят, они интересуются не только гарнизонами. Спрашивают про старые караванные пути. Те, что идут через горы на запад, в сторону Гамбеллы. Которые сейчас почти не используют — слишком опасно, слишком много разбойников. Будто хотят знать, можно ли провести по ним большой отряд незаметно. И ещё спрашивают про вождей. Кто из них сейчас зол на итальянцев? Кто нуждается в деньгах? Кто может продать землю или людей?

Марко допил кофе, поставил чашку на стол.

— Спасибо, Ато Мэконин. Если увидишь их снова — не говори, что знаешь меня. Просто запомни, с кем они разговаривают, что покупают, в какую сторону уходят.

— Хорошо.

Марко вышел из закутка. Дождь усилился, капли барабанили по брезентовым навесам. Он прошёл ещё несколько рядов, остановился у лотка с кожаными изделиями. Хозяин — молодой парень по имени Текле — сразу узнал его, но виду не подал.

Они поговорили недолго. Текле тоже слышал о чужаках. Один из них вчера купил у него две новые седельные сумки — большие, крепкие, такие, какие берут для долгой дороги. Заплатил фунтами. Не торговался.

Марко прошёл дальше, к рядам со специями. Там он остановился у женщины средних лет, матери троих детей, которая торговала шафраном и кардамоном.

Через два с половиной часа он вернулся к машине. Луиджи ждал, опустив стекло. Дождь стекал по крыше.

— Что-нибудь полезное? — спросил капрал.

— Кое-что узнал. Едем к караван-сараю за рынком. Остановимся в двух кварталах. Дальше пешком.

Они приехали в начале третьего. Марко вышел один. Караван-сарай Абдуллы аль-Хасана представлял собой большое квадратное здание из глины и камня, окружённое высокой стеной. Во дворе стояли верблюды, мулы, несколько грузовиков с деревянными бортами. Люди разгружали мешки, кричали, спорили.

Марко прошёл внутрь, притворяясь, что ищет знакомого погонщика. Он обошёл двор, заглянул в конюшни, поговорил с двумя конюхами. Один из них — старый сомалиец с седой бородой — кивнул, когда Марко описал высокого худого человека.

— Был такой. Приехал позавчера. Живёт в задней комнате на втором этаже. Платит хорошо. Не разговаривает.

— Сейчас здесь?

— Ушёл утром. Сказал, вернётся к вечеру.

Марко поблагодарил, сунул старику несколько талеров и вышел.

В 17:20 он вернулся в штаб.

Генерал принял его сразу. В кабинете уже горела настольная лампа.

— Ну?

— Пока немного. Высокий сомалиец из Британского Сомалиленда останавливается в караван-сарае Абдуллы аль-Хасана за Меркато. Приехал позавчера. Утром ушёл, обещал вернуться к вечеру. Платит фунтами. Интересуется старыми тропами на запад. Покупает крепкие седельные сумки. Ещё двое замечены на рынке — один суданец, один, возможно, кениец. Вопросы те же: гарнизоны, патрули, вожди, деньги.

Ди Санголетто кивнул.

— Хорошо. Завтра с утра снова езжай на разведку. Возьми с собой кого-нибудь,