повторится снова. И ставки будут гораздо выше. Но сейчас об этом думать совсем не хотелось, когда до вожделенной цели оставалось всего-то ничего.

Наконец двери лифта с шипением открылись, и все, кто стоял тут, зашли в лифт.

Стены лифта, самом собой, были обильно украшены золотом. Дикари, что с них взять? Падки на всё блестящее.

Лифт провалился вниз и желудок Кинси подпрыгнул к гортани… Но через пару секунд все встало на свои места. И Лирок выдохнул облегчённо, но это не помешало ему недовольно сморщиться.

Лифт прибыл на один из нижних уровней. Свет тут был гораздо менее ярким, нежели вверху. И, кроме того, часть светильников судорожно моргала и еле заметно искрила. Видимо из-за того, что вырабатывали уже третий ресурс…

Обшивка стен кое-где облезла. Многие пластиковые панели были исчерчены глубокими царапинами, словно какой-то огромный зверь точил здесь свои когти…

Да, если и вверху было не особенно уютно, то здесь было ещё менее комфортно…

Пока он предавался этому внутреннему брюзжанию, вся процессия уже подошла к большой круглой диафрагме, что была на правой стене коридора.

— Бвана, биби, — толстяк обернулся к Лироку и Яруне, его вывернутые наружу губы растянулись в улыбке, более походившей на гримасу людоеда, — сейчас мы подождём в этом зале, — он повёл рукой, указывая на открывающийся проход, и к нам приведут тех, кого вы хотели видеть.

— Спасибо, — сухо ответил Кинси. Но Пхукунци его ответ был до лампочки, так как он опять всецело переключил своё внимание на Яруну, а если быть ещё точнее, то завороженно уставился на её грудь, так как модный комбез из матово-чёрного углеволокна в облипочку ни в коей мере не скрывал роскошных форм пси-мастера.

— И я попрошу вас оставить нас наедине с теми людьми. — Кинси произнёс это не как просьбу, а как приказ.

Пхукунци едва заметно вздрогнул и нехотя перевёл взгляд с высокой груди биби Моулетт на застывшее маской лицо бваны Лирока.

А тому опять пришлось делать над собой усилие, чтобы удержать на лице выражение благожелательного равнодушия. Сейчас не место и не время конфликтовать с этим зарвавшимся ничтожеством. Не время…

— Хорошо, — сразу согласился толстяк. И это повергло Лирока в некий ступор. Он не ожидал, что дикарь так быстро согласится. — но, после того, как ваш разговор закончится, я попрошу вас уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени. Мне надо обсудить с вами ещё одну сделку. Тут он опять ощупал масляным взглядом фигурку биби Яруны.

Кинси без труда понял, что будет предметом этого разговора и ухмыльнулся. Дикарь явно положил глаз на мисс Моулетт. Надо сказать, что её неудачная попытка воздействия на Пхукунци, имевшая место быть во время перелёта, вселила в Кинси обоснованные сомнения относительно её компетентности. Хотя её ему и рекомендовали. Но как-то особой пользы она пока не принесла. Да, пару раз ей удавалось заставить кого-то из дикарей понести рюкзаки, но это совсем не то, чего он от неё ожидал.

Ведь после той неудачи на яхте ей вряд ли удастся заставить Пхукунци снизить цену. А она, судя по всему обещает быть высокой. Нет, не просто высокой, а очень высокой.

Если обычный раб стоит от ста китов, то за этих высоколобых научников туземный вождь потребует во много раз больше. Не исключено, что цена за одного человека будет стартовать от нескольких миллионов… А это уже проблема. Кинси был, не сказать, что бы очень сильно стеснён в средствах, но всё-таки… Тут размер тоже имеет значение…

С другой стороны, если Яруна не сможет обеспечить преимущество при торге то… То она сама может оказаться тем ценным товаром, который сможет здорово снизить размер выплат за научников… Такой, своего рода взаимозачёт.

Кинси отдаст учёных за ту сумму, что он для этого приготовил и не более того. А почтенный Мганга получит то, или вернее, ту, что он так явно вожделеет. Лирок бросил взгляд на туземного царька и коварная улыбка искривила его аристократические губы.

Ведь сейчас, пользуясь тем, что Кинси умолк и задумался о чём-то своём, Мганга тут же обернулся к Яруне и продолжил беззастенчиво раздевать её взглядом, словно она не представительница высшей расы, а всего лишь одна из чёрных девок, наложница его гарема.

А эту идею очень даже следует обдумать. Никто за девкой не стоит, она одна крутится. И тогда, а почему бы и нет? Что касается охранников, то найти того, кто почистил бы им память — это задача простая. И может быть решена за вполне вменяемые деньги…

И теперь уже Кинси бросил на Яруну оценивающий взгляд. И мозг его уже прикидывал с разных сторон, какую сумму можно запросить за эту сладкую тёлочку…

Лепестки диафрагмы скрылись в стенах, и все, кто топтался перед ней, вошли внутрь.

Лирок и Яруна прошли в длинному столу и уселись с той его стороны, откуда была видна дверь. Их охрана разошлась по углам. Так было удобно контролировать и вход, и всё пространство комнаты.

Комната, кстати, была довольно просторной. Пол, стены и потолок были выложены пластиковыми плитами мягкого серого цвета. С потолка лился спокойный желтоватый свет.

На столе стояло несколько стаканов и пара больших пластиковых бутылок с водой.

Мганга Пхукунци остался стоять на ногах. Он наклонился к уху Лирока и свистящим шёпотом сказал:

— Сейчас приведут их лидеров.

Лирок кивнул и потянулся налить себе воды. Яруна сидела молча, уставившись в столешницу. Лицо её было напряжено, словно её охватило беспокойство, показывать которого она не хотела.

Из коридора послышались звуки шагов. И через минуту в комнату зашли два человека, одетые в бесформенные мятые пижамы из нетканого материала. Их сопровождало четверо высоких охранников. Все, как один, бриты наголо, лица украшены тату, а на правом бедре каждого из них висела кобура с тяжёлым игольником.

— Ну что ж, — Пхукунци опять бросил сальный взгляд на Яруну, которая даже не подняла голову, чтобы посмотреть, кто там пришёл, — приятной беседы, — он кивнул своим людям и те послушно последовали за ним.

В комнате осталась только группа Лирока и те двое. Это были как раз те, с кем Лирок так страстно желал пообщаться. Он тронул сенсор на панели, вмонтированной в стол и лепестки диафрагмы снова поползли из стен…

— Прошу садиться, — он лучезарно улыбнулся этим двоим в пижамах, — нам ведь есть, о чём поговорить, не так ли?

Оба гостя не издав ни