выдохнул. Но у Левы не было внимания обращать на смену пейзажа, — он сражался со своим уловом, и никак не мог вытащить рыбу. Но, по- видимому, у рыбы уже не было сил бороться. Она устала и движения е были медленными и слабыми. Я схватил подсачек и встал. Из воды появился сначала плавник, а за ним зубастая голова рыбы. Подсачек я отпустил в воду и ждал, когда рыба приблизиться к борту. И когда это произошло, я загреб рыбу, поднял из воды и опустил на дно лодки.

Рыба была не согласна на смену обстановки — она билась в сетке, и совсем там запуталась: подсачек с зубастой и сильной рыбой то прыгал по дну лодки, то взмывал на полметра в воздух, и я подумал, что наш улов может выпрыгнуть из лодки. Надо было оглушить рыбу, допустим, веслом. Но когда я вытащил весло из уключины, подсачек выпрыгнул с находящейся там фантастической рыбой, и очутился в воде. Лева попытался остановить сбежавший улов, но леска его удочки не выдержала и лопнула. Подсачек скрылся вместе с рыбой в глубине и пропал. Все было кончено.

Усталый, тяжело дыша, Лева сел на скамейку и начал ругаться. Я тоже сел и озабоченно глядел на ругающего всеми словами брата. Потом, когда мы успокоились и закурили, Лева сказал, что ни один человек на свете не поверит случаю, который с нами произошел, и я с ним был полностью согласен, так как сам не мог в это поверить.