находятся на сцене за стойками с микрофонами. Джастин по своему обыкновению в простецкой одежде истинного техасца: джинсах, белой рубахе с аккуратной вышивкой и сапогах, а шляпа лежит на столе перед ним. Буру в строгом костюме при галстуке в цветах флага СРК.

— Так может еще на пару дней задержитесь? — шутит Джастин. — Поддержите нашу экономику своим аппетитом.

— С большой радостью, — солидно кивает здоровяк. — Я бы возвращаясь домой, взял бы с собой пару стейков на вынос. Как на счет того, чтобы продавать нам по два-три океанских рефрижератора вашей замечательной говядины в месяц, господин губернатор?

Шквал аплодисментов не стихал десять минут…

Буру и губернатор Техаса в ходе пресс-конференции прямо перед журналистами и приглашенными гостями договорились, что делегация из Кабинды останется в штате еще на пару дней чтобы предметно обговорить деловое сотрудничество между СРК и Техасом. Так же договорились что в ближайшие дни из Кубы придет теплоход, на котором будет пара тысяч туристов из Кабинды, которые совершенно «случайно» сейчас гостят на Кубе, а поскольку у них есть нерастраченная наличка, то готовьтесь техасские лавочники и рестораторы стричь купоны.

Про нерастраченную наличность — это не штука, 30 июля в порт Хьюстона зашел прогулочный круизный лайнер, на борту которого находилось полторы тысячи туристов каждому из которых загодя было выдано по десять тысяч долларов, чтобы они их потратили в городах Техаса.

Помимо открытых договорённостей, была еще и закрытая часть переговоров, суть которых сводилась к тому, что у Кабинды есть много денег и неплохо было бы их во что-то грамотно вложить, чтобы и СРК было хорошо и штату Техас неплохо. Встреча проходила за закрытыми дверями, помимо кабиндцев и губернатора на ней присутствовали наиболее влиятельные бизнесмены-техасцы, которые кровно были заинтересованы в притоке свежих инвестиций и открытия новых рынков сбыта свой продукции, потому что закрытие границ штата сильно ударило по их карманам.

На своем борту круизный теплоход в порт Хьюстона привез не только богатых туристов, но и все наличные доллары США, которые смогли наскрести в казне СССА — около двадцати миллиардов долларов, а это чуть больше двадцати тонн серо-зеленой «бумаги» с портретами давно умерших президентов США.

Для меня было совершенно очевидно, что американскому доллару — хана, он просто не переживёт серьезных перипетий, которые сейчас сотрясают Америку. Полгода и вся эта бумага настолько обесценится, что её будет невыгодно возить даже морскими сухогрузами. Надо их скидывать пока они хоть чего-то стоят. Помимо наличных долларов был еще приличный груз золота в слитках. Вся эта туристическая движуха, которую так вовремя запустил Буру была всего лишь дымовой завесой, призванной скрыть перемещение нескольких групп под командованием Кирилла Носова, который, кстати, на днях все-таки получил звание генерал-майор… второй раз за последние два года. В Москве на некоторую вольность Носова смотрели косо, не одобряя его «халтурки» на стороне Кабинды, но и совсем приструнить тоже не могли, потому что у него через меня был выход на самый верх руководства СССР.

— Ты когда песню, наконец напишешь? — вяло поинтересовался я, убавляя звук телевизора. — Сколько можно тянуть кота за причиндалы?

— Давно уже написал, — недовольный критикой буркнул Яша.

— А чего не презентуешь?

— Дык, если песня понравится, выгоните же, — печально протянул менестрель в майке.

— Что совсем тебя мирная, гражданская жизнь заела?

— Ага, — кивнул Яша, — на войне как-то привычней, тут все по-другому, сижу вот с вами весь такой слегка вонючий и бухой, в растянутых трениках и с пистолетом Стечкина на боку и как будто в Рай попал. А в Союзе у меня трехэтажный особняк в Ленинграде, еще такой же в Москве и Сочи, бабла просто немерено, помимо жены, которая дура-дурой, зато «мисс СССР 1999 г» три таких же любовницы, а меня домой совсем не тянет, — печально протянул Яша Мойка.

— Яша мне уже откуда только по поводу тебя не звонили, все уши прожужжали какой ты незаменимый человек в системе ленинградского «внешторга».

— Ага, как же, — презрительно скривился Яша, — бабло без меня не могут нормально кроить, сидят остолопы на денежных потоках, а грамотно их распределить, так чтобы без палева не могут. Может я с вами и дальше останусь, а в Союз напишите, что мол ранен товарищ Иванов и пока вернуться взад никак не может, а?

— Если новая песня зайдет, то я подумаю, — пообещал я.

— Тоды слухайте, — Яша сграбастал гитару поудобней и неожиданно приятным голосом запел:

низко кружат вертолеты.

Где-то бьют из пулемета.

а десант морской пехоты

вышел в Штаты на охоту.

а я повыше закатаю рукава,

и все Майами раскидаю на дрова.

я буду жечь и убивать.

и мне на совесть наплевать.

они кричат: «долой войну!»

и предлагают нам тюрьму.

всё это — горе патриоты.

а я спецназ морской пехоты.

— Ну и дальше припев несколько раз подряд, — после небольшого проигрыша объяснил Яков.

— Отлично! — искренне прокомментировал я. — Лучше, чем все предыдущие варианты и аккорды как я понимаю остались тоже. Стоп! А где слова: негры, негры, негритосы, залезайте на кокосы?

— Решил вообще выкинуть, не смог придумать ничего стоящего, — отмахнулся Яша, — но если надо, то я еще подумаю, — хитро сощурился горе-миллионер Иванов и ехидно добавил, — пару недель думать буду. Рифма очень сложная!

— Рифмы у него нет, — проворчал я, — знаешь как сделай?

— Как?

— Англичане и пиндосы, залезайте на кокосы! Ну и дальше по смыслу, — предложил я.

— Отличный вариант! — выставил вверх большой палец Яша в знак одобрения моих поэтических способностей.

— Так, если других вариантов не будет, то с сегодняшнего дня начинаешь внедрять свою нетленку в солдатские умы! — командирским тоном приказал я.

— Как⁈ — опешил Яша.

— Просто: берешь гитару под мышку, ходишь по лагерю и поешь свою песню, потом катишь в командировку в Гавану, — объяснил я, — твоя задача чтобы как можно больше народу из служивых услышала новый вариант песни.

— Серьезно товарищ командир? — сделал кислую рожу Яша. — Не солидно как-то, я шо трубадур какой-то, ходить солдатню развлекать, опять же кто на сухую песни поет?

— Не трынди Мойка, а то враз обратно в Союз отправлю, — прервал я Яшино нытье, — задача поставлена, иди выполняй, у Гагика получишь пару бутылок трофейного виски.

— Виски⁈ — скривился Яша. — А водки нет?

— Совсем охренел? Ты еще харчами перебирать будешь? Дуй давай, не мешай мне работу работать, можешь у летчиков спирта подрезать.

Яша медленно поплёлся прочь из ангара, таща за собой гитару, которая громко дребезжала, потому что он волочил её по бетону. Всем своим видом Яков Иванов показывал вселенскую скоробь всего еврейского народа в его