же случай, в той жизни. В двухтысячных меня, по каким-то мне непонятным мотивам, признали одним из лучших прорабов города Калуги. Тогда я тоже не был готов к тому, что придётся толкать речь. Пришлось импровизировать. Выкрутился тогда, значит и сейчас выкручусь. Прокрутил в голове ту речь и понял, что, по идее, ничего менять не нужно. Там обещал улучшить и ускорить, а заодно повысить, так и тут можно, в таком же ключе, высказаться. Придётся только слова про панельное строительство заменить, на что-нибудь героическое и патриотическое. Ну и наверное сойдёт. А что? Тот же Сергей Вадимович мог бы предупредить про то, что придётся речь толкать? Вот и пусть терпит. Что вышло то и получилось. И я в этом не виноват!

Специально засёк время по часам. Для чего-то они здесь висят, прямо над входом, а значит у меня перед глазами. Я говорил семь минут. И если начало получилось немного скомканным, то под конец я разошёлся, добавил бодрого настроения и закончил спич в мажорном тоне. Мне опять дружно похлопали и на этом заседание бюро, посвящённое моему награждению, закончилось.

Никакого положенного застолья со всевозможными деликатесами и шампанским, после проведённого мероприятия, не было. Да не очень-то и хотелось. Зато был чай и вездесущие московские баранки. Угощались прямо в актовом зале на сцене. Поговорили, познакомились, попереживали и чуть-чуть посмеялись. Вот именно, в этот момент, я и понял, о чём меня предупреждал Крапивин. Слава великому Чаплину, я ничего не успел ненужного наговорить. Отделывался дежурными фразами. Фиг их знает этих комсомольцев, к тому же Сергей Вадимович просто так ничего говорить не будет. Почаёвничали полчасика и можно расходиться. Уже выходя из актового зала, я был остановлен Михайловым Николаем Александровичем, который, на данный момент, являлся председателем ЦК ВЛКСМ. Мы отошли в сторонку и уже без свидетелей, не считая недалеко стоявшего Крапивина, поговорили:

— Я искренне рад за тебя товарищ Тихий! Жаль, что не удалось подольше пообщаться! Хочу сразу сказать, что впечатлён твоим спокойствием. Так держаться, не показывая никаких эмоций, не каждый может. Меня, когда награждали орденом Ленина, трясло так, что трибуна шаталась. Теперь верю, что ты смог справиться с этими преступниками в одиночку. Не думай ничего, я и так был в этом уверен, но сейчас убедился окончательно.

Ага, блин! Всё не так-то и просто. Знал бы ты, главный комсомолец страны советов, кто находится в теле Вилора, то тогда бы не удивлялся. Стрессоустойчивый прораб и не на такое способен. Но это я произнёс мысленно, а словами просто поблагодарил:

— Спасибо за высокую награду, товарищ Михайлов! Обещаю и впредь соответствовать гордому званию комсомольца Советского Союза, которым руководит великий товарищ Сталин!

Тут я, конечно, по моему, немного переборщил с пафосом. Но что поделать, время сейчас такое и без этого никак нельзя. Зато, Михайлов ничуть не удивился моим речам и даже, пошутил по своему:

— Вот это правильно! Соответствуй и дальше, - он наклонился ко мне поближе и, на ухо, негромко добавил, - у меня, например, такой награды нет. Так что смотри, не загордись.

Пришлось опять импровизировать. Но прежде, я немного отклонился в сторону, чтобы видеть собеседника. Не знаю я, что на такие слова отвечать, вот и выдал:

— А у меня, в отличие от вас, ордена Ленина нету. Но я надеюсь, что скоро появится.

— Ха-ха-ха! - громко рассмеялся Михайлов, потом, когда продышался, уже нормальным голосом, чтобы все вокруг слышали продолжил, - не забывай сегодняшний день! Теперь всё комсомольцы Советского Союза будут равняться на тебя!

Я слегка опешил от таких слов. Это что? Теперь все комсомольцы-бригадмиловцы будут, как и я, с голыми руками на бандитов бросаться, что ли? Или все возьмут на себя обязательства заработать орден Ленина? Не, ну нафиг! Надо как-то это прекращать. Не дай бог, кто-нибудь погибнет в порыве жажды славы. Это же я буду виноват в этом!

— Товарищ, Михайлов! А может...

Тут меня прервали. Это Сергей Вадимович, дёрнул меня за рукав и тем отвлёк от беседы. Он широко улыбнулся председателю ЦК и сказал:

— Пошли Вилор, нас там машина давно ждёт. Пора в горком возвращаться. Ребята, наверное, уже все дела порешали и надо бы это проверить.

Мне ничего не оставалось делать, как только попрощаться с товарищем Михайловым и немедленно последовать за Крапивиным. Идём на выход, а я смотрю по сторонам. Никогда в этом здании не был и наверное больше уже не буду. Надо хоть посмотреть, как главные комсомольцы живут. Не знаю, что в этом здании было до того, как его отдали под офис ЦК Комсомола. Но, по моему, не соответствует оно тем задачам, что на него возлагались. Коридоры узкие и кабинеты, кабинеты, кабинеты. Безлично и безвкусно. А и ладно - не моя забота.

На улице порядком стемнело. До горкома, в этот раз, ехали по другому маршруту. Я попросил куда-нибудь заехать, чтобы прикупить продуктов и какой-нибудь выпивки. Надо же моё награждение отметить. Но это больше для коллектива. Потому что я, вообще, не собираюсь пить. Так, может быть, пару глотков сухого и всё. Заехали в неприметный магазинчик коопторга. Крапивин посоветовал. Сказал что сам там иногда отоваривается. И очень хорошо отзывался о большом выборе хорошего грузинского вина. Когда спустились в полуподвальное помещение, я понял что Сергей Вадимович прав. Столичный коопторг порадовал широким ассортиментом. Чего тут только не было. Чтобы не раскрывать происхождение денег, я сказал, что мне собрали ребята из бригады и другие хорошие люди, для посещения Москвы последующего лечения в санатории. Крапивин махнул рукой и сказал, что так и должно быть. Закупили всего, аж два раза пришлось ходить туда-сюда к машине. А если бы не водитель, то пришлось бы раз пять ходить. Хорошее время - никаких предупреждений. Ещё я обратил внимание, на повышенный интерес к моему значку на лацкане. Продавцы, а особенно продавщицы, при взгляде на него, сразу начинали улыбаться и обслуживали, не в пример, гораздо быстрее и качественнее - что ли? Чего они в нём нашли? Обычный комсомольский значок. Единственное отличие это лавровая ветвь сбоку золотого цвета, а так всё тоже самое.

В горкоме стояла тишь и благодать... пока мы там не появились. Меня Крапивин оставил возле вахты, а сам, со словами "Сейчас помощников позову", быстро умотал наверх по лестнице. А я что? Да ничего. Стою, жду. Только нарастающий шум, мне