После приёма в качестве небольшого перерыва позвонил Лиле. Мы уже давно не виделись, каждый был погружён в свои дела.

Девушка ответила почти сразу.

— Не поверишь, только о тебе думала, — весело заявила она. — Просто не хотела отвлекать.

— Как раз решил сделать перерыв, — ответил я. — Как дела?

— С практикой всё решилось, — радостно заявила Лилия. — Сессию сдам, и могу проходить практику на базе приюта, представляешь! Сегодня была у нашей завкафедрой, и она подписала всё.

— Это хорошие новости, — улыбнулся я.

— А то! — воскликнула девушка. — Саш, спасибо тебе огромное. Это место прямо то, что нужно! Вера такая милая, я с ней сдружилась уже. Планирую ещё и волонтёрить в приюте по максимуму, в таких местах всегда рук не хватает. Ну и то, что с тобой в одном городе буду, тоже радует конечно.

Я пока не говорил ей про своё увольнение. У меня был вариант уехать в другой город и начать с чистого листа. Но в последнее время я всё чаще понимал, что этот вариант не для меня.

Слишком прикипел к Аткарску, тут была вся моя жизнь. Да того же Гришу без присмотра не оставишь! Так что у меня появился новый вариант, чем заняться.

— Я тоже рад, — ответил я. — Осталось сдать сессию, значит?

— Ой, уж это я сдам, — заявила Лилия. — Девушка я умная, справлюсь! Ладно, не буду тебя отвлекать, мне пора!

Она положила трубку.

Я потянулся к компьютеру, чтобы заняться заполнением документации, но тут в дверь постучали и зашёл Шарфиков…

С лампочкой во рту.

— М-м-м-м! — разведя руки в сторону, промычал он.

Да ладно? Такое вообще бывает⁈

Глава 8

Итак, в моём кабинете стоял Шарфиков с лампочкой во рту. Бывает хуже? Для него даже не знаю…

Я смотрел на Шарфикова, он смотрел на меня. Искра, буря, безумие… Да какого чёрта вообще?

— М-м-м-м, — повторил он. — М-м-м-м!

Очень содержательно. Взрослый человек, который совершил просто абсурднейшую глупость. И теперь надеялся, что всё обойдётся

— Да не мычи ты, — сказал я ему. — Только хуже себе сделаешь.

Хотя куда уж хуже.

— Не двигай челюстью, — продолжил я. — Ни в коем случае не закрывай её.

Он еле заметно кивнул.

— И главное, — добавил я, — не пытайся её вытащить сам. Если ты сейчас сожмёшь зубы, то стекло треснет и ты получишь осколки в ротовой полости. И вся эта история закончится тем, что мы поедем в Саратов, в челюстно-лицевую хирургию, с риском перфорации твёрдого нёба. Ты меня понял?

Шарфиков с ужасом кивнул. Видимо, до него только сейчас в полном объёме дошло то, что он сделал. На лбу у него выступила испарина, а глаза стали круглыми. Как бы он ещё в обморок не грохнулся прямо посреди моего кабинета. Только этого мне не хватало.

— А сфоткать можно? — невинно поинтересовалась Лена. — На память.

Она всё ещё злилась на Стаса и тем более на его медсестру Кристину за ту подставу с деньгами.

— Нет, — строго ответил я. — Сейчас это пациент, а не наш коллега.

Она послушно кивнула, но в глазах у неё всё равно прыгали смешинки. Я её, в общем-то, понимал. Сам с трудом сохранял лицо.

— Стас, ты сам её засунул в рот? — спросил я. — Кивни, если да.

Он виновато и коротко кивнул.

Взрослый мужчина, двадцать семь лет. Врач-терапевт, с высшим образованием. Решил запихать себе лампочку в рот. Ну это же анекдот, такого в жизни просто не бывает! Хотя у меня вообще, кажется, бывает всё.

— Прочитал в интернете, что это невозможно, и тебе в голову пришло проверить это лично? — со вздохом продолжил я.

Помотал головой. Ну ладно, не всё потеряно. Может, его кто-то надоумил.

— Лена, Кристину найди, — распорядился я. — Её помощь нам понадобится. Стас, а ты иди на кушетку.

Можно было бы отправить его к хирургам, но не хотел навлекать на Шарфикова позор на всю больницу. Лучше уж в курсе этой истории будет поменьше людей.

Стас аккуратно присел на кушетку и со страхом посмотрел на меня. Он явно боялся того, что будет дальше.

Я наклонился над ним, осмотрел его.

Лампочка стояла классически: колба внутри ротовой полости, цоколь у самых губ, челюсть в вынужденном максимальном раскрытии. Жевательные мышцы в таких случаях спазмированы и удерживают всю эту конструкцию.

Достал бинт, салфетки, физраствор.

— Так, слушайся меня, — сказал я Стасу. — Делай всё строго так, как я говорю.

Он снова закивал.

Я активировал прану и аккуратно направил её на жевательные мышцы. Снял спазм.

— Сейчас я попробую очень аккуратно разжать тебе челюсть, — сказал я. — Ты должен максимально расслабить лицо. Представь, что ты спишь. Не пытайся мне помогать, просто будь тряпкой. Понял?

Ему же не сложно побыть тряпкой? Шарфиков снова кивнул.

Я положил одну руку ему на лоб, чтобы зафиксировать голову, а пальцами другой руки осторожно нащупал жевательные мышцы с внешней стороны. Прана показывала мне, где именно держится напряжение. Я продолжал мягко воздействовать на эти мышцы.

Через минуту рот Шарфикова открылся достаточно, чтобы я мог аккуратно обхватить цоколь лампочки. Ещё немного, и я медленно, без резких движений, вытащил её. Стекло было целым.

Шарфиков сделал судорожный вдох и схватился за челюсть.

— Получилось! — выдохнул он. — Саня, ты волшебник. Я думал, всё, придётся МЧС вызывать.

— Ага, сразу в приёмную президента бы позвонил и доложил про лампочку, — устало ответил я. — Стас, ты идиот?

— Ну, научный интерес… — промямлил он. — Я с нашим стоматологом поспорил. Он мне говорит, что челюстно-лицевые суставы настолько гибкие, что можно лампочку в рот засунуть и достать. Я не поверил!

Просто десять из десяти.

— А оказалось, и правда можно, ты же помог достать, — добавил он, явно о чём-то размышляя.

— Стас, у тебя высшее медицинское образование, — напомнил я. — Ты в курсе, почему лампочка изо рта не вынимается? Челюсть в спазме, плюс анатомически нижнечелюстной сустав не рассчитан на такой угол раскрытия в обратную сторону. Это в любом учебнике по анатомии есть. И наш стоматолог точно это знает.

— А я думал, это миф, — виновато протянул он.

—