Понимал их, скучно просто ждать который час кряду, а тут такое развлечение. — Петьке, есть такой персонаж, очень и очень повезло. Поймал он золотую рыбку. Кстати говоря, был у него комплекс, не одарила природа-матушка, или просто сам так считал, но казалось товарищу, что член у него маловат, коротковат, тонковат. Прокачать всё хотел. Очень хотел. Всегда заявлял, вот прокачаюсь, я вам всем покажу! И грозно так. Вот и говорит исполнительнице желаний, кивая на другой берег, где пасся одинокий конь. Хочу, как у него. Выполнила желание рыбка, и уплыла восвояси. Ну, Петька бежать хвастаться Чапаю, мол, говорит смотри Василь Иваныч, что у меня есть…

Во время монолога, который никто не прерывал, я достал из контейнера сразу три кристалла, мало ли, вдруг два окажутся с ящеров. И во время паузы, коснулся каждой призмой о щеку оппонента. Те мгновенно исчезли.

Затем, пока жертва, видимо, читала широко распахнув глаза, системные сообщения, разрезал одним движением кривого «Жала» ремень и штаны, содрал их, перевернул придурка с живота на спину, и тут понеслось со всех сторон:

— Вот это пиз…нь!

— Ну и ну…

— Транс, мать его так!

— Гермафродит! Реальный!

— Я сча сблюю! Не, точно сблю…

— Да, так примерно и сказал. А тебя, — поднял я за волосы сверхчеловека, — теперь все будут звать Петька-Прокачка. Можешь организовать клан «Боевые Пилотки» и потом мне страшно отомстить. Только предупреди всех сразу. Я вас всех убивать не буду. Я, тех, кто выживет после резни и не будет прокачан, — прокачаю от души. А тебе лично, оба глаза выколю, как ты говорил, и уши отрежу. В качестве возмещения ущерба за оскорбление и нападение, забираю твою лошадь, и всё снимай. Не снимешь через минуту — глаз. Через две — первое ухо. И по плану. Будешь кочевряжится, ещё что-нибудь придумаю. Например, яйца пойдут на корм зверушкам. Или свяжу и отвезу подальше. Трансам оставлю живым. У вас очень много общего. Затем они тебя до смерти затрахают, а потом поперчат, посолят и съедят. И так и будет. Я сказал! — это ввернул понравившуюся мне до глубины души четкую фразу Альфреда.

И отправил пинком Гарри в сторону, под гогот окружающих, где он принялся трясущимися руками снимать всё с себя. Сломался. Никодим смеялся в своей обычной манере, задрав голову куда-то вверх и беззвучно открывая рот. И как-то сдавленно повторял:

— Петька-Прокачка! Боевые пилотки! Прокачка…

Народ активно принялся обсуждать произошедшее, больше было разговора, что я неадекватный человек, кто-то был свидетелем моего выступления в баре Вилли. Это тоже легло на весы. Здесь принялись на все лады рассказывать, какой я отморозок и вообще действую не по местным «понятиям». Поступаю крайне жестоко и зло с «чистым», лучше бы убил честного собирателя, чем превратил его не пойми в кого.

— Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь! — продекламировал кто-то громко и загоготал.

Я с невозмутимым выражением на лице проследил, чтобы жертва сняла с себя всё, оставшись в термобелье, взял под уздцы коня, предварительно приторочил к седлу мешок с трофеями, и мы с наставником направились к нашему фургону.

— Вот, Стаф, смотрю на тебя и не понимаю, что в твоей голове! Вроде бы пока рот не открываешь, пока тебя не вынуждают делать что-то — нормальный мужик. Всё по делу и для дела. Опять же понимаешь, как дела правильно делаются. Чтобы и себе заработать, и другим на хлеб хватало. Но стоит только… Петька-Прокачка… — задумчиво произнес Никодим, но тут же на его лице заиграла улыбка: — Боевые пилотки! Надо же… Ты знаешь, ты ведь завел себе страшного врага, который будет мечтать…

— Вот и пусть мечтает. Я падаль не пользую, — сказал, как отрезал.

Что в моей голове? Простые осознанные истины. Смертью тут никого не напугаешь, привыкли настолько — бровями не ведут. Максимум минут на пять памяти хватает. Затем и кого прибили, и зачем — всё стирается. А вот когда яркий пример позора и падения будет каждый день перед глазами, любой, пусть и неосознанно, но примерит на себя роль мальчика-девочки, как и череду последующих унижений. Глядишь, и сколько-то отобьет желающих на меня прыгать. Потому что меня они посчитали за отморозка, который действовал асимметрично и алогично. Ведь всё просто, бросились на тебя с ножом — убил, забрал кристалл и трофеи. Тут же… Совсем в голове их не укладывалось.

Жалко ли мне этого урода? Да совершенно нет. Как и не жалко всякого, кто говорил о превосходстве над другими только из-за наличия того или иного цвета крови под hpn-4, без него она у всех красная. Поэтому расиста задавил. Пусть говорит спасибо, что не поставил в его существовании жирную точку.

Но сам себя начинал бояться. Сколько я уже убил сегодня? Вот-вот. Слишком стал просто подходить к этому занятию. Вроде бы и мразей, вроде бы и туда им и дорога. Но лучше бы это сделал кто-нибудь другой.

Три лошади. Куча трофеев, несколько раз по краю лезвия прошел, и сбился со счета, сколько раз чуть не убили. Отлично провел время. Бодр, свеж и хотелось жрать. Опять.

И, вообще, всё больше и больше возникала уверенность, что борьба в Норд-Сити с бандитским элементом — дело не просто благородное. Оно очень и очень прибыльное. Со всех сторон. Конечно, это не котиков ловить, да и те могут поцарапать, только твари ведь в любом случае нападут. Меня сейчас можно, как того слона по улицам водить, моськами будут прыгать все кому не лень. Даже в дебафах есть свой шарм и свой плюс. И это… это не отлично. Это, мать его так, страшно до жути.

Но и бодрило так же.

⠀⠀

Глава двенадцатая

Стоило только моргнуть, и Призрачный город исчез без всяких спецэффектов вместе со сферой, которая его окружала. А метрах в пятидесяти от начала нашей объединенной боевой группировки образовался «стандартный», как я уже понял, переход в локацию. Отметил и, что рядом с дирижаблями, возник такой же переливающийся овал огромного портала. На такое непотребство Никодим отреагировал международным жестом, выказывающим крайнее презрение.

Затем последовала команда забираться в фургон и «не отсвечивать». Я, пока стояли, договорился с нашим возницей Яковом Семенычем. Он моих трофейных лошадей согласился пасти вместе с общим стадом. Сначала колоритный усач посмотрел в небеса и повел речь о десяти тысячах, итоговая сумма сократилась вдвое, стала четыре с половиной. По полторы за голову. На причитания «о грабеже среди