еще два звонка, не обращая внимание на шипение дяди Вовы, который понял, что председателя садового товарищества он убоится больше, чем моих угроз не наливать ему больше. Но, слава Богу, выдернуть у меня телефон сторож не догадался, и я успел дозвониться еще до двух абонентов.

Руслан Конев согласился сопроводить Матрену Васильевну на рабочее место и проконтролировать, чтобы слесарь из мастерской по изготовлению ключей поменял начинки у всех значимых замков магазина. А потом я позвонил участковому Самохину Виталику, участковому, который, как оказалось, нашел в январе мою тушку и добился, чтобы меня, практически бездыханного, забрала с собой «скорая», а не оставили в снегу на дороге, дожидаться «труповозку», чтобы я своей смертью в машине докторов или в приемном покое больницы, не портил некую отчетность наших медиков.

— Виталий, я, как обещал, приглашаю тебя в воскресенье на дачу с парнями, с которыми ты меня вытаскивал, чтобы «проставиться» за мой второй день рождения. Особых разносолов не обещаю, но горячее мясо и холодная водка будет в огромном количестве.

Участковый долго растерянно и растроганно гудел в трубку:

— Братан, ну не стоило, у тебя и без того проблем хватает… — но, в конце концов, согласился, наверное, после того, как я пожаловался на тотальное одиночество.

Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

С Виталиком ко мне на участок в воскресенье приехали два молодых парня, как я понял, мои коллеги, назвавшиеся просто Мишей и Гришей. Гости сначала познакомились с собаками, которые, наскоро обнюхав гостей, побежали поближе к ведру с маринованной свининой, потом мягко оттеснили меня от мангала, ну а потом началась обычная пьянка людей, которым есть, о чем поговорить, так как все любят свою интересную работу. Первым наше веселье прервал председатель садового общества, пришедший учинить с меня спрос за самовольное пользование общественным телефонным аппаратом. Когда я ходил на своих двоих, наш главный садовод и огородник держался со мной гораздо скромнее, неоднократно высказывая желание идти навстречу при разрешении многих вопросов, а тут человека, как будто, подменили. Мужчина агрессивно тряс запертую калитку и что-то выкрикивал нелицеприятное в мой адрес.

— Это кто? — Виталик досадливо поморщился и поставил на стол, уже поднятую, граненую стопку.

— Наш главный садовод. — я махнул рукой: — Пришел поставить мне на вид, что я телефоном правления воспользовался, когда тебе звонил, ну, еще в пару мест. Не обращайте внимания, поорет и уйдет.

— Паша, ты не прав. — Здоровяк Виталий встал из-за стола, так, что табурет под ним облегченно вздохнул, и шагнул к воротам: — Человек так разоряется, а вдруг у него что-то срочное. Мы, милиция, должны внимательно относиться к нуждам граждан, даже во внеслужебное время.

Виталий в два шага скрылся за кустами, после чего звякнула отпираемая калитка, раздались какие-то крики и через несколько секунд Виталий вернулся за стол с гостем. Причем, милиционер Самохин настолько внимательно отнесся к гражданину председателю, что последнему даже не пришлось идти своими ногами — здоровяк участковый ласково нес примолкшего гражданина, держа того за лацканы трещащей штормовки, а ноги председателя болтались в воздухе.

Дойдя до беседки, Виталий осторожно поставил главного садовода на землю и легонько подтолкнув, развернул ко мне.

— Ну вот твой Громов… — добродушно пробасил участковый: — Говори, что ты от него хотел.

— Паша. — Не добившись от председателя ничего членораздельного, Самохин пожал литыми плечами: — Паша, там еще бабки какие-то стояли, но они разбежались как-то быстро, я их не стал догонять.

Через час председатель садового товарищества, ставший за это короткое время лучшим другом Виталика, держа в одной руке стопку стакан с водкой, а в другой шампур с двумя недоеденными кусками мяса, со слезами на глазах слушал рассказ Самохина, какой я мировой парень и отличный друг, при каждом слове мотая головой, выражая полную поддержку каждому слову участкового.

В этот момент нас снова прервали. Виталик сказал «Момент», прислонив тушку председателя к столбу беседки и снова двинулся к калитке, вернувшись оттуда в сопровождении двух дам. К моему сожалению, прибывшие дамы уже вышли из детородного возраста. Одна была бухгалтер садового общества и, одновременно, сожительница нашего нового лучшего друга и, по совместительству, председателя, а вторая была госпожа Огородникова, прижимавшая к груди толстую папку с бумагами.

Чтобы отбиться от галантных милиционеров, в отсутствии женского пола, окруживших ее настойчивым вниманием, пенсионерка лихо выпила сто грамм водки, сгрызла пару кусков мяса и уволокла меня на веранду домика, решительно шуганув оттуда, желавшего «поухаживать за дамой», опера Гришу.

— Смотри, Паша, что я нашла у Ирки в сейфе… — на покрытый потертой клеенкой стол лег десяток документов.

— Погоди, расскажи, как все прошло.

— Да нормально все прошло. Твой друг пришел вовремя, в кабинете только Иркина подружка была — Бужанова Олеська. Твой приятель представился судебным исполнителем, показал ей какие-то бумаги и сказал, что в соответствие с решением суда единственным исполнительным органом юридического лица являюсь я, а посторонние обязаны немедленно покинуть территорию магазина. Олеська кинулась куда-то звонить, а тут облом… Все-таки, Паша, ты молодец, что настоял нам сегодня пойти. Олеська сделала, наверное, с десяток телефонных звонков, а везде ей сказали, что сегодня никого нет, и нужные ей люди будут только завтра, или вообще, через неделю. Тут твой друг говорит, что ему ее комедия надоела, и ее просто вывел за порог. Ну а там приехали спецы с охранной фирмы, которую ты мне подсказал, за час подключили нас к своей дежурке и сказали, что после того, как я нажму тревожную кнопку группа быстрого реагирования будет в моем кабинете через две минуты. Ну и замки везде поменяли, я тебе по одному экземпляру привезла. — на стол легла тяжелая связка ключей, к каждому из которых была прикреплена бирка с наименованием помещения: — Так что ты Паша такой молодец…

— А ты меня не восхваляй, все равно все эти затраты на счет твоей зарплаты будут отнесены… — испортил я настроение Матрене: — Расслабилась так, что даже сейф закрывать не сподобилась, а теперь мне рассказываешь, какой я молодец. И не делай такое лицо. Не нравиться что-то, пиши заявление, и я на твое место вот, хоть Виталика Самохина посажу. Он, наверное, рад будет зарплату получать в три раза больше, чем сейчас получает и без задержек.

Пенсионерка тут-же натянула на лице бодрую улыбку, сообщила, что она все понимает, выводы сделала и впредь ничего подобного более не допустит, после чего откланялась и покинула мой участок.

— Паша, а это кто был? — стоило стукнуть калитке, возвещающей