Поблизости ничего нет. Олесь отступил чуть в сторону. В голове отчетливо стучал метроном: «Один… два…». На счете три Храбров вернулся назад. Вокруг кромешная темнота. Короткая передышка и снова поиски. Увы, они снова не увенчались успехом. Третья попытка — результат тот же. Только не спешить и не паниковать! Неожиданно плитка под ногами русича задрожала и поехала влево.

— Черт! — испуганно воскликнул Олесь, покидая изображение.

Землянин стремительно бежал вперед. Где же звезда? «Один… два…». Надежды таяли, как весенний лед под яркими лучами солнца. В ушах стоит ужасный звон. Неужели это конец? Отметку Храбров заметил в самый последний момент. Отчаянный прыжок и Перед лицом мелькнула серая стена. Жадно глотая воздух, русич зло закричал:

— Сволочи! Хватит издеваться! Силы человека не беспредельны.

Постепенно Олесь приходил в себя. Когда блоки вернулись на место, землянин громко произнес:

— На знаке разрешено стоять три цикла. На четвертом вас постараются прикончить.

— Мы уже поняли, — откликнулся японец. — Не трать время на разговоры.

Храбров миновал белую линию и рухнул на пол. Ноги его просто не держали. Сердце бешено колотилось. Перед глазами плыли разноцветные круги. Подобной встряски русич не испытывал давно. Даже под плитой было легче. Там он хотя бы знал, что делать. Олесь поднял руку вверх. Пальцы нервно дрожали. Глоток крепкого вина сейчас бы не помещал. Блоки разошлись, и на площадку выбежал Крис.

— Как себя чувствуешь? — спросил англичанин, приближаясь к товарищу.

— Дерьмово, — честно признался Храбров. — Коленки до сих пор дрожат.

— Неудивительно, — вымолил Саттон. — Со столь сложной преградой мы еще не сталкивались.

— И надеюсь, больше не придется, — сказал русич. — Из меня словно все соки выжали…

Вскоре появился Тино. Самурай сел рядом с Олесем и бесстрастно произнес:

— Отдохнем пять минут и в путь. Впереди еще два испытания.

Аято ни словом не обмолвился о пройденной ловушке. Какой смысл обсуждать то, что уже преодолено. Закрыв глаза, Храбров думал о жене и ребенке. Он очень давно не видел Олис и Вацлава. Судьба редко бывала к ним благосклонна. Короткие радостные встречи постоянно чередовались с частыми и длительными разлуками. Тихой и спокойной жизни никак не получалось.

— Пойдем, — японец дружески хлопнул русича по плечу.

Тяжело вздохнув, Олесь последовал за Тино. Самурай снова шел первым. Храбров и Саттон чуть отстали. Земляне находились на грани нервного и физического истощения. На часы никто не смотрел. Время потеряло свой смысл. Человек из лабиринта либо выходит, либо нет. И когда это произойдет, уже не имеет значения. Все мысли подчинены лишь одному — добраться до цели.

Офицеры миновали очередную контрольную точку, и в тоннеле тотчас вспыхнули яркие лучи лазеров. Вертикальные и горизонтальные линии полностью перекрыли коридор. На первый взгляд препятствие непреодолимое, но друзья знали его секрет.

— Третий снизу луч является ложным, — проговорил англичанин.

— Проверим, — вымолвил Аято, доставая из кармана блокнот.

Японец вырвал лист бумаги и провел им по линии. Красноватый луч сразу прервался.

— Обыкновенный пучок света, — догадался русич.

— Верно, — кивнул головой самурай, поднимая лист чуть выше.

Бумага коснулась следующей линии и тут же вспыхнула. Обгоревший клочок медленно опустился на бетонный пол. Указания хранителя в точности соответствовали действительности. Преграда не была сплошной. Существовала сложная, визуально неразличимая схема прохода. Изумленно глядя на почерневшие обрывки листа, Крис с нескрываемым возмущением в голосе сказал:

— Тино, я располосовал всю свою рубашку, а у тебя, оказывается, был целый блокнот…

— Ты его не спрашивал, — бесстрастно пожал плечами Аято.

Ответ японца окончательно обескуражил Саттона. Ища поддержку, Крис посмотрел на Олеся, но Храбров лишь улыбнулся и развел руками. Спорить с Тино бесполезно. Логика самурая многих ставила в тупик. Пора бы англичанину и привыкнуть.

— Здесь восемь полос, — не обращая внимания на Саттона, произнес Аято. — Горизонтальные и вертикальные лучи чередуются. Расстояние между ними сантиметров пятьдесят. Не развернешься… Малейшая ошибка, и тут же поджаришься.

— Мне не привыкать, — зло заметил Крис, трогая обожженную руку.

— Тогда вперед, — вымолвил японец. — Я с удовольствием уступлю право первенства.

— Хитрец, — рассмеялся англичанин, — оставь лучше детские трюки для других.

— Как хочешь, — улыбнулся Тино, тщательно заправляя одежду.

Друзья еще раз повторили подсказку хранителей. Память никого не подвела. Самурай без лишних слов наклонился и осторожно перешагнул через две нижние линии. Самое сложное в таком положении переставить вторую ногу. Аято это удалось без видимых усилий. Японец выпрямился и медленно, боком, двинулся к правой стене. Ложным являлся крайний вертикальный луч. На всякий случай Тино его проверил. Береженого — бог бережет.

В выдержке самураю не откажешь. Он преодолевал преграду уверенно, аккуратно, не суетясь. Заминка произошла у последней горизонтальной полосы. Аято предстояло перелезть через пятую линию. Учитывая невысокий рост японца, задание нелегкое. Но самурай с честью справился с препятствием. Наступила очередь Саттона. Крис заметно нервничал. Давала себя знать физическая и психологическая усталость. Русич ободряюще произнес:

— Только не торопись. Лучше где-нибудь остановись и отдохни.

— Постараюсь, — ответил англичанин. — Хотя я не двужильный, как Тино.

Саттон блестяще прошел лабиринт. В трудный момент Крису удалось собраться. Не скрывая радости, землянин громко закричал. Пот градом катился по лицу англичанина. А ведь ширина преграды не больше десяти метров. Сущая ерунда. Но силы уже на исходе, а в коленках отчетливо ощущается дрожь. В подобном состоянии пребывал и Олесь. Сделав глубокий вдох, Храбров смело двинулся к препятствию. Если ему суждено здесь погибнуть, значит, так тому и быть! Судьбу не обманешь. Но побороться с ней надо. Удача любит отчаянных.

Внешняя простота испытания не вводила русича в заблуждение. Стоит покачнуться или чуть раньше поднять голову, и лазерные лучи тотчас превратят тебя в обугленную головешку.

На пятой полосе Олесь едва не поплатился жизнью за допущенный просчет. Ложной была вторая линия. И Аято, и Саттон преодолевали ее, стоя на четвереньках. Храбров решил ограничиться наклоном. Разгибаясь, русич задел верхний луч спиной. Одежда моментально вспыхнула. Адская боль пронзила тело. К счастью, Олесь успел перенести ногу. Он упал точно между полосами. Чтобы потушить огонь, Храбров сразу перевернулся.

— Помощь нужна? — взволнованно спросил японец.

— Нет, — вымолвил русич, пытаясь сесть. — Сам выберусь.

Пелена в глазах постепенно рассеивалась. Вскоре Олесь окончательно пришел в себя. Кожа на спине буквально горела. Наверняка сильный ожог. Выждав еще пару минут, Храбров осторожно встал. Не стоило ему ничего изобретать. Лучшее — враг хорошего. Цена ошибки слишком высока. Нужна предельная внимательность и концентрация. Тогда все получится.

Благополучно миновав последние три полосы, русич попал в объятия друзей. Аято вколол Олесю стимулятор и осмотрел рану. Она оказалась не опасной. Саттон пострадал в голубой пелене гораздо серьезнее. Внешний же вид