наверное, страдать и плакать. Ну, и рассказывать всем, какой он был герой.

— Я думала, тебя убьют, — Нина посмотрела мне в лицо, потом достала платок — белый! — и стала его вытирать. Платок сразу поменял благородный цвет, почернев, а местами даже покраснев. Внутри-то мама все вылечила, а вот снаружи следы остались. Представляю, как я сейчас выгляжу.

— Владимир Федорович и не из таких передряг выбирался, — Катя явно завидовала двум дамам, что сидели рядом со мной.

Было, правда, еще одно место, у меня на коленях, но нельзя — приличия надо соблюдать, а то бы и на них уселись. Еще на шею можно, но там место для жен и оно пока вакантно. И это будоражило кровь и сводило с ума все женскую часть нашего маленького собрания.

— Почему ты не мог спокойно посидеть с нами, а помчался сломя голову на поиски приключений? — Софа была зла на весь мир в общем и меня в частности.

Впрочем, это ее нормальное состояние. Причем, почему она злится на меня, вообще непонятно. По ее же словам, если я помру, дышаться станет легче. Хотя, мы-то с вами знаем, что она питает ко мне совсем иные чувства, постоянно путая «люблю» и «убью». Иногда это совмещают.

— Тебя, наверное, теперь медалью наградят, — томно вздохнула Болконская.

— Хорошо, что не посмертно, — усмехнулся я.

— Нет. За посмертно орден бы вручили, — утешила она меня.

— Кто это был? — задала главный вопрос именинница, чей праздник мы невольно испортили.

И тут всех прорвало. Теории, загадки, крики. На все это наложились вопли родителей, примчавшихся за своими детьми. Поднялся такой хаос, что я во второй раз за день сильно захотел сбежать куда подальше.

И мне таки повезло — появилась мама, и мы с ней и Софой, пошли на выход.

Правда, перед этим мне «спасибо» сказала Нина — поцелуй в щеку, Света — туда же, Катя — в губы, потом сделала вид, что промахнулась, Анна — эта даже не пыталась сделать вид, а попала точно в цель.

Отбиваться не стал — устал.

Наконец мы вырвались на оперативный простор и направились к ожидавшим нас машинам. Сев внутрь, я залез в бар и набулькал в стакан что-то крепкое и сильно алкогольное. Махнул разом, повторил. Мама, хоть в целом и не одобряла подобного, но сейчас отнеслась с пониманием.

Ну, а я… На голодный желудок и пережитый стресс спиртовые пары легли легко, поэтому напился сразу и безвозвратно к нормальным мыслям. Так что как я оказался в доме бабушки, уже и не помнил. Ну, и конечно же, не знал, что происходило дальше.

Дворец императора. То же время.

— Вот скажите мне, господа «высокие» начальники…

Император медленно обвел взглядом всех сидящих у него в кабинете. Говорил он тихо, но знающие (а других тут не было) люди понимали, что он в ярости, в бешенстве, что едва контролирует себя.

— Скольких из вас мне надо казнить самым жестоким способом, чтобы ваши службы начали работать?

Господин Скуратов. Я выражаю Тайной Канцелярии свое неудовольствие.

Сидящий мужчина вскочил, нервно сглотнул, поклонился и сел. Неудовольствие — это лишение зарплат за три месяца всех его людей, кроме простых агентов. Но еще повезло. Если бы император выразил КРАЙНЕЕ НЕУДОВОЛЬСТВИЕ, то тогда либо каторга, либо смертная казнь. Чаще происходило второе.

— Так же, — продолжил император, — мое неудовольствие получает армия, а точней, армейская разведка. Господин Давыдов, понимаете, за что? Прекрасно.

А теперь я бы хотел услышать, как, мать вашу, иностранные разведки узнали маршрут моего сына⁈ Как, твари неблагодарные, они его выследили и подготовили захват⁈ Каким образом над нашей территорией свободно летают непонятные маголеты, что не обнаруживаются никакими радарами⁈ И как мы ответим на это? Я требую максимально жесткого и быстрого ответа, чтобы все поняли, что не стоит злить русского медведя!

Да, и еще, чтобы потом не было вопросов — я собираюсь наградить Романова Владимира Федоровича «Золотым орлом». Высшей государственной наградой. Он ее заслужил, как никто другой. Есть возражения?

— Не много ли ему? — спросил Федор.

— Нет, брат. Даже мало. И хватит принижать его заслуги. Он поступил как истинный аристократ, жизнью рисковал, спасая людей. И поступает так не впервые. Поэтому эта награда — самое малое, что я могу ему дать. Но поверь мне, я придумаю, чем еще одарить героя. И не потому что он мой племянник и я люблю его, как родного сына, а потому, мать вашу, что молодой парень сделал всю работу за вас!!! — под конец император дал волю чувствам и уже орал. — Он раскрыл заговор по плану «Наследник», он спас множество людей в поезде, когда на них напали люди князя Махмуда, он, твари, один вышел против элитного американского спецназа, в котором, на минуточку, были маги! И мало того, что сумел взять в плен их командира, так еще поспособствовал сбитию маголета неизвестной нам конструкции. И это все он сделал один!!! Может, ему отдать все ваши должности⁈ Ладно…

Император глубоко вздохнул, беря эмоции под контроль.

— А теперь поговорим о насущном. Господин Скуратов, слушаю ваш план мести…

Бостон. Четыре часа утра по местному времени.

— Эй, Джил, не хочешь прокатиться на моем ягуаре?

Высокий, атлетично сложенный парень сделал неприличный жест возле паха. Он чуть пьяно качнулся и облокотился о капот самой современной машины — «Ягуаре Престиже». Штучная модель, недоступная простым смертным. Но ему, старшему сыну президента Америки, доступно было все.

— Не сегодня, Билли, — звонко рассмеялась девушка.

Высокая, стройная, с вызывающим макияжем, она казалась недоступной красоткой, которую все же можно уговорить, если постараться.

— Но приятное я тебе сделаю.

— Давай, — с готовностью согласился парень, распахивая дверь машины.

Его охрана дернулась, но он так шикнул, что они сразу вернулись на место. И едва успела девушка сесть в машину, как Билли, запрыгнув на свое сиденье, резко дал по газам и, свернув, скрылся в переулке.

Охрана помчалась за ним, но догнать его на узких улочках было не реально.

А тот, сделав несколько кругов, тормознул в узком темном переулке.

— Давай, Джил, покажи, как ты можешь работать губками, — похабно осклабился он и полез расстегивать ширинку.

— Ага. Конечно, — ответила она и вонзила ему в шею иглу с парализующим ядом. — Тебе привет от Романовых, — прошипела она ему в ухо, а после вышла.

Тот только и мог, что вращать глазами, не в силах сдвинуться, с ужасом наблюдая, как в машину несется огненный шар. После столкновения с ним Ягуар загорелся как спичка.

Но, даже заживо сгорая, сын первого лица