весь строй, бойцы, у кого было магическое снаряжение, помогли раненым, а остальные ринулись в бой.

Не звенела сталь. Не высекались искры. Только целые тела разлетались в стороны от ударов порождений Отца Чудовищ, только куски мяса, плоти, кожи, шкуры срубали с них, когда получалось повалить на землю. Огромную роль сыграли воины с сариссами, удерживая тварей на расстоянии. Копейщики и мечники по приказу сотников быстро пропустили их вперёд, после чего вновь ринулись в бой. Оказавшись пронзёнными тремя-четырьмя длинными копьями, монстры практически ничего не могли сделать против тех, кто вновь ворвался в ближний бой. Проклятая кровь орошала землю, она же обжигала воинов, которых тут же приходилось оттягивать назад. Кто-то не переживал этого ужаса, кто-то становился только злее и вновь рвался назад, чтобы отомстить за боль, страдания и павших товарищей.

— Вторая волна! — эхом разнёсся чей-то доклад.

И практически сразу из-за холма показалось ещё несколько десятков подобных тварей. Тысячник всё это видел, понимал, к чему идёт. Поэтому отдал единственный верный приказ:

— Стоять на смерть! Пирр! Бойцов в лагеря! Тревога!

— Есть! — отозвался сотник, и тут же часть лучников отступила, разбежавшись по разным направлениям.

Посыльные знали, куда бежать и что делать дальше. Как и передовая тысяча Афинского Легиона. Они знали, на что идут. Они прибыли на эту землю вместе со спартанскими, да и не только — вместе со всеми греческими братьями мстить предателям человечества. И они были готовы сражаться до конца. Ибо именно сейчас за их спинами были не только неготовые лагеря товарищей. За их спинами было будущее всего мира. И если Император сегодня падёт, то падут те, кто сможет сдержать натиск того Ужаса, который тут зарождается.

Вот один боец нырнул из-под плеча товарищей, накинувшись на туловище твари, откинув в сторону щит. Десятками ударов он повалил её и заколол, но его тут же придавило огромной лапищей другого монстра. Там сразу несколько бойцов насадили на свои дори невероятно быстрого монстра, еле удерживая его для того, чтобы мечники порубили тварь на куски. В стороне единственный воин с сариссой встретил настоящую гору мышц, пронзив её в пасть, но его сил не хватило удержать монстра на месте слишком долго, за что он отдал свою жизнь.

Это был не просто бой. Это была настоящая мясорубка. За второй волной пошла третья. За третьей волной была четвёртая. Бойцов становилось всё меньше и меньше. Раненые с помощью магии снаряжения вставали и бросались вновь в бой, чтобы снова оказаться позади строя или же под ногами монстров и товарищей, чтобы отправить свой дух в Эллизиум. Тысяча таяла буквально на глазах своего командира, но тот делал всё, чтобы это не произошло слишком быстро. Он, словно корифей, умело руководил сотнями, а где сотни лишились своих сотников — десятками. Он знал, что делать, хоть это и были совершенно новые условия боя. Он сразу понял тактику против огромных монстров, которые, казалось, становились всё больше и больше.

То туда он бросил сформированную «на коленке» десятку, то там ему пришлось закрывать брешь в строю. Донёсся слух, что ещё на две передовых тысячи на других направлениях напали и они успешно сдерживают натиск. Это вдохновляло, улыбка на лице командира появилась сама по себе. Они сражаются не одни. Где-то так же братья держат строй, чтобы в тылу успели подготовиться остальные.

Враг начал наступать, но войска не дрогнули. Бойцы стали стеной, которая не пропустила сам ужас этого мира. Откуда бы они ни были: Спарта, Олимпия, Пилос, Афины, Марафон, Коринф, Фивы, Дельфы, Наксос, Мегары, Сиккон, Аргос, Ларисса, Амфисса, Патры. Со всех уголков Эллады. Плечом к плечу, как один организм, как одно братство.

— Хоу! — вознёс к небесам свой клинок тысячник, когда очередная тварь прорывалась сквозь строй именно к нему, хоть он и выглядел как обычный боец. — За Элла!..

Погиб. Моментально. И бойцы взревели в угаре ярости, ненависти и отчаяния. Они могут не пережить эту схватку. Но они дадут пережить остальным.

Ибо они — воины Легиона всей Греции!

Глава 26

— Тревога! Тревога! — бежал по лагерю один из бойцов, оповещая всех. — Полная боевая готовность! Тревога!

— Аид! — возмутился один из бойцов. — Только же прибыли!

А это значило только одно — противник предпринял финальный шаг, который окончательно подожжёт костёр, который враг сам себе и сложил. Причём про костёр в прямом смысле слова, ибо то, что было видно из-за «стен» лагеря, простым жертвоприношением не назвать.

— Они там совсем с ума сошли⁈ — воскликнул один из бойцов уже моей сотни.

Я только пожал плечами. Все мы по большей части уже были снаряжены и готовы к бою, только последние воины готовились. Нике тоже помог, она завершала собираться и уже была готова выдвигаться. Но то, что было видно… это выходило за все рамки. Столб пламени высотой в стадию, минимум. Больше ста семидесяти метров. И этот столб пламени… из энергии душ.

Вчера нам удалось полностью окружить столицу острова, встали лагерями куда ближе, чем ранее. Мы готовились с утра дать генеральное сражение, но враг успел быстрее провести все свои мероприятия. Как бы мы ни хотели поторопиться, просто не могли. Да, противника было меньше, но ударь мы такой армией, которая была у нас, — мы бы проиграли. Враг со стен просто уничтожил бы нас. Поэтому ждали подхода остальных сил. И противник тоже.

— Слов нет? — с тревогой, даже паникой в глазах смотрела на меня Ника, когда выбралась из палатки.

— Вообще, — кивнул, продолжая смотреть, и не просто смотреть, а всматриваться в то, что было внутри этого пламени.

И это был не прорыв, к которому мы привыкли. О нет, там было что-то другое, что-то более древнее и зловещее. И даже гарпий в небе не было. Одна села возле меня, превратилась в человека и схватилась за голову, крича от боли. И никакая магия ей не помогала, что говорит о ментальной сути этого столба. Кого-то призывали. И, кажется, я понимаю, кого именно.

— Всем Легионам отступить, — повернулся я в сторону одного из десятников Легенд. — Передай командованию.

— Есть! — ударил он себя кулаком по груди. — А нам как быть? Вы же для такого нас и собирали.

— Я вас собирал как элиту людей, — даже не повернулся я к нему. — А никак не бойцов с богами