следовали рецепты и заметки, пока в середине стопки я не обнаружил лист, заметно отличавшийся от остальных. Почерк оказался незнакомым, аккуратным, с лёгким наклоном вправо. Выверенный, но при этом живой: быстрые связки между буквами выдавали человека, привыкшего писать много и часто, настолько, что сам процесс стал для него естественным, почти бессознательным.

'Дорогие Лиам и Элинор!

Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии. Давно не виделись — по моим подсчётам, с той истории с гривачом прошло уже четыре месяца. Всё собираюсь вас навестить, но кафедра съедает время с аппетитом голодного бронебруса.

Собственно, к делу. Если будете в Академическом квартале, загляните в гости, у меня появилось несколько любопытных образцов с последнего спуска, думаю, Лиам оценит. Один из них — частичный скелет зверя, которого мои студенты не могут классифицировать. Я, признаться, тоже. Ваше мнение было бы бесценным.

И да, Элинор, передай мужу, что я нашёл тот гербарий, о котором он просил. Лежит у меня на столе, ждёт хозяина.

Жду вас в любой удобный день. Двери всегда открыты.

С теплом,

Профессор В.'

Я перечитал письмо, потом сложил его обратно в стопку и несколько секунд просто сидел.

Написал письмо некий В, который, по всей видимости, являлся преподавателем из Академического квартала. На сколько я знаю, там находится лишь Академия Мастеров Зверей, и, судя по подписи, автор занимал в ней должность профессора. Тон письма дружеский — так пишут людям, с которыми делят не только работу, но и ужины, споры до полуночи, и общие воспоминания. «Та история с гривачом» — упоминание, понятное только своим. «Двери всегда открыты» — фраза, которую говорят друзьям.

Я слез со стола, отряхнул штаны и аккуратно перевязал стопку листов истлевшим шнурком. Часть записей оказались рабочими рецептами, проверенными практикой, и которые следует внимательно изучить, а письмо В — ниточка, ведущая в Академию.

Вышел из лаборатории, прижимая свёрток к груди. Крох стоял у двери, внимательно глядя на меня.

— Нашёл кое-что, — сказал я ему.

Он фыркнул, мол, я заметил. Люмин сидел перед грядкой и смотрел на обольстителя с выражением подчёркнутого безразличия, но кончик его носа подрагивал.

Я подошёл к нему, похлопал по макушке, затем отправился в лавку, сел за стол, положил перед собой свёрток, рядом кружку с водой и стал прикидывать порядок действий.

Во-первых, найти каменщика, перенести входную дверь в коридор, обустроить приёмную зону, отделённую от основного зала. Нужно отыскать надежных мастеров и узнать стоимость работ.

Во‑вторых, расчистить кладовую. Протереть и починить стеллажи, вымыть погреб, подготовив к хранению корма. Это я сделаю и сам, без посторонних.

В-третьих, лаборатория. Протереть каменный стол, постепенно закупить инструменты и оборудование. Сделаю там полноценный кабинет для алхимии, отдельный от операционного зала. «Родители», судя по всему, работали именно там, и я понимал почему — варить зелья рядом с пациентами так себе идея.

В-четвертых, разобрать записи. Осторожно разлепить слипшиеся листы, систематизировать рецепты, проверить на практике.

В-пятых… Узнать, кто такой В.

Задач больше, чем рук, и при этом ежедневные порции корма, тренировки у Хольца, грядки и пациенты. В сутках всего двадцать четыре часа, и каждый расписан до последней минуты.

Люмин запрыгнул на стол, с любопытством поглядывая на меня. Крох лёг у двери, заняв позицию так, чтобы видеть и вход, и меня. Свет пробивался сквозь небольшое окно, мягко падал на полки со склянками. Восковые печати с надписью «КМЗ» мерцали в его лучах тёплым золотистым светом.

Начать стоит с каменщика.

Глава 9Р

Перед тем, как выйти из дома, я решил приготовить очередную партию корма. Сразу же началась привычная работа: нарезка ингредиентов, тщательное взвешивание, формовка готовых порций. В этот раз процесс обогащения прошёл заметно легче. По всей видимости, магические каналы постепенно привыкали к регулярным нагрузкам, или же я, набравшись опыта, научился равномернее распределять поток маны.

Закончив, упаковал и отнёс партию на склад. Затем бросил взгляд на Кроха — он лежал у порога с видом философа, созерцающего бренность мироздания и размышляющего о вечном. Эта картина невольно вызвала улыбку. Пожалуй, стоит начать поиски каменщика с таверны.

— Пошли к Борку.

Крох поднялся, потянулся и зевнул. Люмин мгновенно прибежал и остановился у двери.

«Свистящий кабан» выглядел как организм, который только-только проснулся и ещё не решил, в каком настроении проведёт день. Половина столов пустовала, за угловым тихо переговаривались трое добытчиков. Перед ними лежала карта, и один из них водил по ней пальцем, тыча в какую-то точку.

Рыжеволосая Мальвина разносила тарелки и, заметив нас, улыбнулась, присела на корточки и протянула Люмину огрызок моркови. Зайцелоп принял угощение и юркнул под ближайший пустой стол.

Когда я подошёл к стойке, трактирщик, протиравший кружку, широко улыбнулся.

— Привет, Эйден! Давненько не заходил. Как дела?

— Здравствуй, Борк. Нормально, вот, поесть зашёл.

— Это дело хорошее!

— Ничего больше про Ларка не слышал?

— Увы, но нет. Если что-то узнаю — обязательно скажу.

— Спасибо.

— А ты давай садись на стул, сейчас всё организую в лучшем виде!

Я сел за стойку и через несколько минут передо мной стояла глиняная тарелка с дымящимся рагу из мяса, моркови, репы, каких-то кореньев и густой подливы, а рядом лежали две тёплые лепёшки из тёмной муки. Я отломил кусок, зачерпнул подливу и отправил в рот.

Просто и вкусно. Борк готовил без изысков, но так, что пальчики оближешь.

Я подождал, пока трактирщик закончит обслуживать добытчиков за угловым столом, и вернётся за стойку.

— Борк, ты случаем не знаешь надёжных каменщиков? Я решил немного переделать лавку и перенести входную дверь в другое место.

— Каменщиков, говоришь… — он задумался. — Знаю одного — Марно зовут, хороший мужик. У него мастерская в ремесленном квартале, в тупике за шорной. Сам пару раз его нанимал, всё качественно сделал.

— Не обманет?

— Обижаешь! Честный мужик, и руки из правильного места растут.

— Понял. Спасибо.

Борк дёрнул плечом, мол, не за что.

— Скажи, что от меня — лишнего не накинет.

Я кивнул, доел рагу, вытер дно тарелки коркой лепёшки и отправил в рот.

— Спасибо, Борк, всё очень вкусно!

— Другое не подаём, — буркнул он, но похвала явно пришлась ему по душе.

— С собой на пару дней соберёшь?

— Разумеется, сейчас всё будет, подожди.

Пока он собирал еду, я решился на вопрос о непонятном «В.»

Мужчина вернулся и поставил на стойку горшочек и несколько свёртков.

— Четыре