нас, открыли шквальный огонь. Я перекатился за ближайшую колонну, чувствуя, как импульсы крошат металлопласт в сантиметрах от плеча, высекая фонтанчики раскалённых осколков. Гвидо с рёвом, больше похожим на рык разъярённого зверя, выдвинул щит и поливал врагов из своего излучателя, не давая им высунуться из-за укрытий. Тихий спокойно, как на тренировке, вёл огонь по тем, кто пытался нас обойти или на галерею забраться.

Бой затягивался. Противники были опытными, держали строй, прикрывали друг друга. Один из наёмников Лирока — здоровенный детина с эмблемой «Легион Фронтира» попытался обойти меня слева.

Я заметил его в последний момент, когда он уже замахивался виброклинком. Успел подставить излучатель — клинок со скрежетом рубанул по стволу, но оружие Джоре с честью выдержало этот удар. Принимать удар на энергощит было не совсем правильно. Холодное оружие иногда его просто игнорирует.

Я оттолкнул нападавшего ногой и выстрелил в упор. Его броня первый импульс выдержала. Но вслед за ним последовал второй, а потом и третий. Наёмник хрипя, опустился на колени, а потом и вовсе завалился набок.

В этот момент краем глаза я заметил, что в дальнем конце холла, за спинами сражающихся охранников, мелькнула грузная фигура в ярко-оранжевой тоге, расшитой золотыми цепями и черепами. Пхукунци, мерзавец. За ним семенили трое евнухов в белых одеяниях и тащили за собой женщину. Наверное, это была Яруна, так как одета она была в такой же облегающий чёрный комбез, в котором мы её видели на записи. И замыкали процессию четверо охранников в средних доспехах. Они полегче, а потому гораздо удобнее, если очень торопишься.

Они быстро, почти бегом, направлялись к боковому проходу, который вёл в обход холла к шлюзовому отсеку.

— Чиж! — рявкнул я по мыслесвязи, уклоняясь от очередного импульса. — Пхукунци уходит! Бросает Лирока и сваливает!

— Вижу! — отозвался Чиж. — Он только что разблокировал тот проход — видимо, заранее подготовил пути отхода. Решил свалить, пока его охрана и наёмники корпората нас задерживают. Оставил Лироку часть своих охранников, а сам — в бега.

— Вот крыса жирная, — прошипел Гвидо, не прекращая огня. Его энергощит уже помаргивал, но ещё держал. — и охрану свою ему не жаль.

— Чиж, тормози его! — приказал я. — Всё, что можешь — роботов, переборки, двери, лифты! Пусть попетляет!

— Уже! — в голосе Чижа слышался азарт. — Активирую тех патрульных роботов, отзываются на мои запросы в том секторе. Блокирую переборки на его маршруте, перенаправляю лифты. Он у меня попляшет!

Бой в холле тем временем достиг пика. Мы с Гвидо и Тихим постепенно перемалывали охрану, но они огрызались, не желая сдаваться. Ещё один наёмник Лирока, судя по продвинутой снаряге, командир группы, собрал вокруг себя ещё двоих уцелевших и попытался организовать контратаку.

Все трое двинулись к Гвидо, прикрывая друг друга. Тихий снял одного, но двое других таки добрались до «Быка» и завязали рукопашную. Гвидо отбросил щит, выхватил виброклинок и встретил их лицом к лицу.

Я хотел помочь, но в этот момент из-за колонны выскочил охранник Пхукунци и налетел на меня. Мы сцепились, упали на пол. Он был силён, да и его нейросеть давала хорошую прибавку к скорости и реакции.

Получив сильный удар по шлему, я почувствовал, как обиженно застонали амортизаторы. Мой излучатель откатился в сторону.

В ответ я ему со всей дури заехал локтем по забралу, а потом зарядил коленом в промежность. Оппонент обиженно хрюкнул и немного ослабил хватку. Я вывернулся, выхватил виброклинок и нанёс удар прямо в его перекошенную морду. Готов.

Гвидо к тому времени разделался с наёмниками — один лежал с распоротым горлом, второй — с проломленной грудной клеткой. «Бык» тяжело дышал, но, похоже, всё-таки не пострадал.

Тихий добил последнего охранника, который пытался отстреливаться с галереи, и в холле наступила звенящая тишина, нарушаемая только треском разрядов из повреждённых кабелей.

— Все? — спросил Гвидо, опуская клинок.

В это время Чиж снова вышел на связь:

— Ржавый, Лироку надоело ковырять переборку, и он идёт к вам… Встречай.

— Нет, — ответил я Гвидо, поднимаясь и подбирая свой излучатель. — Ещё один есть…

И действительно, в дальнем конце холла, у стены, там где раньше было пусто, теперь спокойно стоял Кинси Лирок. Один. Без охраны. Его аристократическое лицо с тонкими чертами было спокойным, почти безмятежным, словно он находился не на поле боя, а в оперной ложе. В руке — изящный игольник с инкрустированной рукоятью, но он не стрелял. Ждал.

— Вы серьёзно полагали, что сможете со мной сладить? — произнёс он с лёгкой, почти снисходительной усмешкой. Его голос, усиленный динамиками скафандра, звучал ровно и холодно.

— А ты проверь, — я шагнул вперёд, не сводя с него глаз. — посмотрим, кто из нас ошибается.

И тут мир на мгновение смазался. Лирок двигался с невероятной, нечеловеческой скоростью. Я сразу понял, что нейронка у него очень не простая. Судя по тому, как он лихо скачет, это аграфская нейросеть-симбиот. Мой тактический интерфейс сразу захлебнулся от потока данных, пытаясь отследить его перемещения.

Он ушёл с линии огня, одновременно вскидывая игольник. Я дёрнулся в сторону, и вовремя, однако. Игла чиркнула по шлему, оставив глубокую царапину на бронестекле. Ещё чуть-чуть, и получил бы я в глаз острым колющим предметом.

И, что характерно, моё защитное поле должно было эту иглу остановить. А не остановило. Значит у гада этого ещё и игольник, ну, или заряды к нему, тоже очень хитрые, с игнором энергетических преград. Ну, значит надеяться теперь буду только на себя.

— Бык, Тихий, не лезьте! — крикнул я. — Он мой! Прикрывайте тылы!

Лирок был быстр. Очень быстр. Его движения смазывались, он постоянно менял позицию, используя колонны как укрытия, появляясь то слева, то справа, то сверху — он легко запрыгивал на галерею и спрыгивал обратно.

Я же активировал Ускорение, но без поддержки моей нейросети оно работало лишь вполсилы, и я едва поспевал за оппонентом. Мы обменивались выстрелами, уклонялись, маневрировали. Один раз он достал меня — игла пробила броню на бедре, и ногу обожгло острой болью. Я вскрикнул, но устоял, припав на одно колено.

Лирок усмехнулся и, решив, видимо, что я совсем ослаб, ринулся в ближний бой. В его руке блеснул узкий виброклинок с волнистым лезвием — дорогая аграфская игрушка. И опасная, кстати.

Я выхватил свой, попроще, но не менее надёжный. Зазвенела сталь, посыпались искры.

Он был быстрее, техничнее,