Едва прозвучал первый выстрел, ровный гул локомобиля захлебнулся. Механик, которого за последние два дня Корф четко натаскивал, как нужно действовать в случае нападения семеновцев, сработал четко по инструкции. Рубильник вниз, пар перекрыт. Территория артели будто провалилась в темноту.

Я моргнул несколько раз, прищурился. Пытался понять, почему стоит тишина.

Самое главное — на территории артели не наблюдалось никакой паники. Мои парни действовали четко, слаженно. Не метались бестолковым стадом. Бесконечная муштра и тренировки дали результат.

Обычные, «гражданские» жители в один момент попрятались в бараках и пакгаузах. Несмотря на поздний час, некоторые рабочие еще таскались по двору. Однако, стоило прозвучать выстрелам, их как корова языком слизнула. Женщины и дети притихли. Никто не высовывал носа. Хотя, конечно, все прекрасно поняли, что происходит.

Охрана в один момент грамотно распределилась по позициям. Часть бойцов взяла под контроль жилые постройки и лазарет. Залегли за штабелями досок, которые Корф и Осеев специально велели выложить рядом с бараками. Их задача — следить за сохранностью жителей. Особенно, чтобы какой-нибудь ретивый пацан не выскочил во двор вести войну с врагом. С этих станется. Они у меня через одного мечтают о героическом будущем.

Ударная группа Осеева тоже времени даром не теряла. В бледном свете луны мелькнули тени пятерых бойцов. Они беззвучно скользнули от конторы на подмогу секрету возле железнодорожной ветки. Еще шестеро переместились к центральным воротам. Никаких матерных воплей или команд вслух. Рассыпались веером. Быстро заняли огневые точки за бочками с водой, досками и двумя телегами, которые во дворе тоже появились не просто так.

Затишье оказалось коротким. Оно длилось ровно пять минут. Столько времени потребовалось белякам, чтобы перевести дух и осознать, что напасть тайком не получится.

Со стороны железнодорожного тупика, где наш секрет уже успел пустить первую кровь, раздался протяжный, дикий свист. За ним — истошный, срывающийся на визг крик: «В штыковую, братцы! За веру и атамана!». Пожалуй, такая формулировка выглядела особенно нелепо. Потому как ни с верой, ни тем более с атаманом, моя лесопилка вообще никак не связана.

Над глухим забором взлетели десятки темных фигур. Они перекидывали кошки, цеплялись за доски, прыгали прямо в снег. Никакой тактики. Никакой скрытности. Семеновцы ломились вперед, как стадо разъяренных бизонов. Палили на ходу из обрезов и наганов.

Свет луны выхватывал перекошенные, озлобленные лица. Кто-то бежал с винтовкой наперевес, кто-то размахивал кавалерийской шашкой. В общем — разброд и шатания. Все по исконно русским традициям.

Почти одновременно пошла вторая волна. Часть семеновской банды напала на центральные ворота. Деревянные створки содрогнулись. Полетели щепки. Ворота жалобно скрипели, но держались.

— Твою мать, — выдохнул я, наблюдая за этими самоубийственными действиями, — Они что, бессмертные?

Тимоха, прижавшийся к стене с другой стороны окна, злобно сплюнул.

— Идиоты они, Павел Саныч. Чистые идиоты. Устроили гусарский блуд какой-то. Думают, раз бабы да дети за забором, так все со страху обосрутся и разбегутся. Ну и еще, конечно, рассчитывают взять числом. Помните, топтун говорил, человек двадцать будет в отряде. А тут — все сорок. По два десятка с каждой стороны. Нахрапом взять хотят.

Вахмистр был прав. Беляки лезли напролом, игнорируя элементарные правила ведения боя. Они искренне верили в свой фарт. Ну или считали, что на лесопилке крепких мужчин, способных держать оружие — раз два и обчелся. К тому же, никто из этих бедолаг понятия не имеет, сколько у нас винтовок. Я уж не говорю про остальное.

Мои бойцы, те, что залегли со стороны железнодорожной ветки, дали семеновцам немного пробежать вперед. Буквально метров двадцать. Белогвардейцы так были окрылены будущим успехом, что даже не заметили, как за их спинами появились еще тени. Особая группа Осеева перекрыла семеновцам пути к отступлению. Пока часть банды ломилась в закрытые ворота, самые активные их товарищи оказались в классическом мешке. Капкан захлопнулся.

Прямо над нашими головами, с крыши конторы, ударил «Льюис».

Тяжелый, захлебывающийся бас английского пулемета распорол морозный воздух. Длинная, пунктирная линия свинца крест-накрест прошила двор. Трасса прошлась прямо по наступающим, срезая передние ряды.

Семеновцы падали, как подкошенные. Кровь брызнула на белый снег черными пятнами. Они уже не кричали пафосные лозунги. В основном только выли и матерились.

Тут же открыла прицельный огонь группа Осеева. Четко, методично, без суеты. Парни выцеливали силуэты и били наверняка.

Наступление захлебнулось в собственной крови. Оставшиеся на ногах беляки заметались по двору, пытаясь найти укрытие. Паника, на которую так рассчитывали семеновцы, накрыла их самих.

— Идем, — бросил я Тимофею.

Мы выбежали из кабинета. Вахмистр несся вперед гигантскими прыжками. Боялся, что вся заварушка закончится без его участия. Как мой личный телохранитель он не мог бросить нас с Михаилом в кабинете и присоединиться к защитникам лесопилки. Но теперь-то намеревался оторваться по полной.

Я обгонять Тимоху не рвался. Во-первых, чего уж скрывать, князь Арсеньев далеко не боец. В драке я еще могу использовать свои знания и опыт, а вот в бою от меня толку мало. Во-вторых, большую часть работы сделали мои парни.

Семеновцы, которые проникли на территорию лесопилки, поняли, что попали в капкан. А те, что остались возле центральных ворот, уже так рьяно о створки не долбились. Судя по крикам и топоту, они вообще предпочли ретироваться.

По сути бой шел жестко, но в одни ворота.

Мы с Тимохой выскочили на крыльцо. Я сразу метнулся к доскам, который лежали прямо рядом со ступенями. Спрятался.

— Алексей! — крикнул Осееву, — Не добивать. Пусть уходят!

Беляки мой приказ услышали. Поняли, что для них это единственный шанс и рванули обратно к железнодорожной ветке. Даже ухитрились прихватить с собой несколько раненных.

Тимофей вдруг сорвался с места. Тенью скользнул вдоль стены, обогнул телегу, бочки и растворился во мраке. Я даже окликнуть его не успел.

Стрельба стихла так же резко, как и началась. В ушах звенело.

Из темноты появился Осеев.

— Отбились, Павел Александрович, — доложил он. — Те, кто мог идти, ушли к Сунгари. Остальные, которые пытались брать штурмом ворота, скрылись в направлении соседнего квартала.

— Потери?

— Из наших никого. Двух парней зацепило несильно, царапины. У нападавших…

Алексей поморщился. Ему явно не доставлял удовольствия тот факт, что соотечественники погибли так глупо и так бездарно. Пусть даже они планировали убить самого Алексея и, возможно, всех нас.

— У нападавших десять человек убитых. Сейчас соберем и положим возле забора. Не гоже, чтобы утром женщины и дети на них смотрели.

— Правильно, — кивнул я, — И похоронить надо будет по-человечески.

К крыльцу тяжелым шагом вышел