и тот жалобно скрипит под его весом, но стойко держится. Вот бы мне такую выдержку, как у этого стула… Берёт чашку чая со стола, делает глоток и оглядывает меня с головы до ног оценивающим взглядом.

— Доброе утро, Эдриан, — говорю я и склоняю голову к плечу. — Зачем ты мою скромную закусочную превратил в полевой штаб?

Эдриан спокойно ставит чашку обратно на стол. — Для твоей же безопасности, — невозмутимо произносит, слегка откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. И поднимает взгляд к моему лицу, от которого тут же во рту пересыхает. — После визита тех, кого ты так ловко упаковала в кладовке, и в ожидании неминуемого появления Берка оставить тебя одну без присмотра — это было бы непозволительной глупостью с моей стороны.

Задерживаю дыхание, чтобы не вспыхнуть при всех. — Превосходно, — натянуто улыбаюсь, — тогда пусть помогут и по хозяйству, раз уж они здесь. Через пару часов Бертон привезёт мясо, так что агенты могут разгрузить и затащить его в дом. А заодно присмотрят за Ронни, пока я схожу на ярмарку — за специями, солью и прочими нужными вещами.

Он на секунду подвисает от моей наглости, будто не верит своим ушам. А потом медленно, подчеркнуто медленно, поднимает одну бровь. — Ты серьёзно? — в его бархатном голосе едва-едва проскальзывает насмешка. — Одна? На ярмарку? Когда за тобой охотится сумасшедший коллекционер опасных артефактов и ехидны знают, кто ещё?!

Стискиваю зубы, делая вид, что не замечаю его тона, но внутри всё падает. Складываю руки на груди, отражая его позу, и чуть наклоняю голову набок: — Не собираюсь я под конвоем на ярмарке торговаться! Что люди подумают, а? Справлюсь, не маленькая.

Его губы едва заметно дергаются в ухмылке, но взгляд при этом остаётся холодным, изучающим. — Думаешь, меня волнует мнение других людей? — Эдриан медленно встаёт из-за стола, выпрямляясь во весь рост. — Ты слишком многого на себя берёшь, Эмилия. Пойдёшь со мной. И точка.

Шумно выдыхаю, сдерживая порыв запустить в него кухонной доской или хотя бы полотенцем. — Прекрасно, Эдриан. Как скажешь, — голос мой звучит чуть резче, чем хотелось бы. — Тогда после завтрака собираемся в путь. И предупреждаю сразу: держись от меня на расстоянии. Изображать семейную идиллию тоже не желаю.

Он усмехается, допивает чай, не спеша ставит чашку на стол. — Рад, что наконец-то пришли к согласию, — спокойно произносит, словно всё с самого начала шло по его плану. — Полагаю, ты уже готова?

Порывисто встаю из-за стола и разглаживаю складки на платье.

— Разумеется. Только забегу в уборную, и можно выдвигаться.

Он кивает и смотрит в окно. Расслабляется, решив, что победил. Как бы ни так!

Ровной походкой прохожу в зал, забираю из ящика стойки мешочек с деньгами и привязываю его к поясу платья. Бросаю взгляд на агентов — заняты разговором, до меня им нет дела. Отлично.

Неслышно выскальзываю в дверь, ведущую на задний двор.

Через сад, между кустами, осторожно пробираюсь к дороге. Там, за лугом, начинается узкая тропа, ведущая к деревне. Лёгкий ветер играет складками платья, на губах расползается улыбка.

Ну, кто кого, драконище? Думаешь, всегда будет по-твоему? Не угадал.

Но вскоре за спиной до слуха доносится топот копыт. Быстрый, уверенный, приближающийся. Кто-то верхом гонится за мной. Улыбка медленно сползает с лица.

Да что ж такое, а?!

Взгляд мечется в поисках высокой травы или дерева, но укрыться я не успеваю.

Глава 38

Ускоряю шаг, стараясь не обращать внимания на шум позади, и продолжаю идти вперёд по тропе. Ткань платья цепляется за траву, ноги холодит не успевшая высохнуть роса. В воздухе пахнет душистым клевером и прогретой на солнце землёй.

Конечно, я знала, что Эдриан меня догонит! Ну не сумела наступить на горло гордости и беспрекословно подчиниться его воле!

Внутри закипает жгучее раздражение. Вот же драконище! Не смог оставить, как есть, рванул следом! Никакой свободы действий, чтоб его. А во мне взыграл детский протест…. Привык он, что его слово — закон. Что ж, пусть отвыкает! Прежняя Эмилия не смела ослушаться мужа, и к чему это привело?

Мне ведь никто и никогда не указывал, как жить… хотя, постойте! Муж из моей прошлой жизни умел продавливать своё мнение тонко, почти незаметно. Тихой поступью, как бы между делом, заставлял думать, что я сама этого хотела.

Будь то выбор места для свадьбы или курорта для медового месяца…. Даже резюме в ту забегаловку он настоял отправить — мягко, с улыбкой, без давления… мурлыкая, какой я шанс упускаю.

Чёрт возьми! Как же я была слаба духом. Боялась возразить, чтобы не ранить, не задеть, не поругаться. И только теперь понимаю, насколько это было глупо. И насколько умело он манипулировал мной.

Но я изменилась и больше не допущу подобного отношения к себе.

Сбоку раздаётся ритмичный топот копыт, и из пыльного марева появляется Эдриан на вороном жеребце — высокий, мускулистый, невероятный, как с обложки глянцевого журнала.

Дракон сидит верхом уверенно и властно, расстёгнутая до середины груди рубашка колышется на ветру, солнечные лучи скользят по загорелой коже, подчеркивая рельеф плеч и торса. Самый настоящий мачо!

Его сапфировые глаза сверкают холодными искрами, а лёгкий беспорядок в тёмных волосах только усиливает впечатление опасной красоты.

Притормаживает коня и опускает взгляд на меня сверху вниз, придавливает им, точно камнями.

— Превосходный план, Эмилия. Ты снова сумела меня удивить. Серьёзно решила ускользнуть по просёлочной дороге? Блестяще, — ворчит он, не сдерживая сарказма.

Закатываю глаза, продолжая идти. — Ты хочешь контролировать меня, Эдриан. А не защищать. Меня не устраивает такой расклад, уж извини.

Он сдержанно выдыхает сквозь стиснутые зубы: — Ты понятия не имеешь, сколько сейчас вокруг тебя опасностей.

— А ты, выходит, знаешь? — бросаю через плечо. — Но вместо того, чтобы со мной поговорить по-человечески, придумать решение, устраивающее нас обоих, просто командуешь. Как всегда.

Эдриан хмурится сильнее: — Я пытаюсь защитить тебя.

Вот заладил!

— С чего бы вдруг ты так печёшься обо мне, а?

Он молчит, лишь сжимает поводья сильнее. Конь нервно ржёт, чуя его раздражение. Гордо поднимаю голову и иду дальше, слыша, как дракон тихо ругается себе под нос.

Но я не собираюсь останавливаться. Поднимаюсь на небольшой холм, придерживая подол платья, чтобы за высокую траву не цеплялся.

Эдриан не отстаёт. Напротив — опережает на шаг. Внезапно опускает поводья, наклоняется и заглядывает мне прямо в глаза: — Хватит упрямиться. Садись.

Внезапно останавливаюсь, скрещиваю руки на груди. Он сдерживает коня и остаётся на месте,