— Даже не думал, — возразил Фрэд. — Есть дела поважнее.

— Так ты, выходит, возвращаться не собираешься?

— Нет.

— Не понимаю. Это же самоубийство, только растянутое по времени. А в пирамиде хоть какая-то надежда.

Фрэд скептически хмыкнул.

— А как ты представляешь наше дальнейшее существование там, на базе? — вдруг спросил он. — Каждые восемь часов в страхе ожидать очередного восхода Фобоса и «Иокогамы», обливаясь холодным потом и гадая: «сожгут — не сожгут». Это ты называешь жизнью? А ведь есть еще «Зенит», который через сколько-то там дней не оставит здесь камня на камне. Я буду сильно удивлен, если в самое ближайшее время мы там попросту не сойдем с ума.

— Нас спасут, — неуверенно произнесла Алина.

— Вероятно так же, как спасли Кевина...

— Ну почему ты везде видишь только плохое! Если тебя послушать, то самый лучший выход — и впрямь разгерметизировать скафандры.

— Во всяком случае, не самый плохой. Скорее всего, рано или поздно именно так и придется сделать. Просто я смотрю на вещи реально и хочу, чтобы до тебя, наконец, дошло: вариантов нет совсем. Вернее, они есть, но один хуже другого. И ни один из них не предусматривает нашего с тобой выживания.

— Прекрасно! А я-то, дура, надеялась! И какого же черта мы поперлись ночью в пустыню? Лучшего места свести счеты с жизнью и впрямь не нашлось?

— Послушай... — Фрэд вдруг надолго замолчал, словно никак не мог подобрать нужные слова. Алина терпеливо ждала. Наконец, он решился. — Ты говорила, что хотела бы наказать наглых пришельцев, покусившихся на твой родной мир. Так?

— Говорила...

— А я сказал, что есть один способ, но он тебе не понравится.

— Да, помню такое...

— Так вот, пришло время им воспользоваться. Шансов на выживание ноль, зато, возможно, удастся опередить «Зенит».

— А если поподробней?

— Двадцать лет назад на Япете Андрей Тобольский проник внутрь темпор-объекта. Если коротко, то главный результат совершенно безумного рейда состоял в следующем: сам факт присутствия человека послужил толчком к деградации и постепенному распаду загадочного облачного образования. Понимаешь... это как вирус. Кто бы мог подумать, что колония эйвов способна заразиться экзотизмом от десантника в тяжелом скафандре. И тем самым обречь себя на вымирание. Однако, факт налицо.

— Я, кажется, поняла, — медленно произнесла Алина. — Ты собираешься забраться внутрь этой штуки... Сумасшедший.

— Да, — ответил Фрэд. — Если мне так или иначе не светит долгая и счастливая жизнь, то что мешает распорядиться ей иначе, прихватив в преисподнюю своих обидчиков. Хочу испробовать «вариант Тобольского». Почему бы нет?

— Ты просто псих, тебе это известно? И вообще, почему ты уверен, что заразен в той же мере, что и ваш знаменитый Тобольский?

— А я и не уверен. Но попытаться стоит. Если распад темпор-объекта начнется раньше атаки «Зенита», то, возможно, удастся спасти Марс от катастрофы. Ведь не слепые же они там, в Лоуэлл-сити, даром что Орден. К тому же, если в качестве бонуса посчастливится увидеть что-нибудь интересное, то я посчитаю плату не слишком высокой... Ты как, со мной? Или все-таки отправишься обратно на базу?

Алина долго молчала, а Фрэд не торопил. Решение и впрямь было нелегким. Что может быть сложнее выбора между возможной жизнью и гарантированной смертью?

— Выходит, мы с тобой в любом случае попросту сгинем, — голос девушки дрожал от волнения. — Либо внутри облачной горы, либо там, в пирамиде... если, конечно, вы с Итаном правы. Господи... как же это страшно, когда нет ни единого шанса... Как ни крути — всюду клин.

— Зато, выходит, и бояться нечего, — произнес Фрэд. — Так что же ты все-таки решила?

— Ты так красочно расписал абсолютную бесполезность возвращения, — наконец, сказала Алина, — что практически меня убедил. Пропади оно все пропадом, если по-другому не получается! Я с тобой, Фрэд Ньюман, черт бы побрал и тебя, и Итана, и меня впридачу! Очень хочется показать этим гадам, что не стоит зариться на чужое...

— Ты действительно так думаешь? — в голосе Фрэда прозвучало сомнение в искренности ее самопожертвования. Очень уж резкая произошла смена приоритетов: от безграничной заботы о собственном благополучии до отчаянного героизма сродни броску грудью на амбразуру...

— Нет... Если честно, то просто боюсь остаться одна. Ну, об этом ты знаешь.

— Отлично! — сказал Фрэд. — Можешь мне поверить, я люблю одиночество не больше твоего.

* * *

Покончив, наконец, с выяснением отношений, они с Алиной решительно тронулись в путь и долго ехали вдоль границы темпор-объекта, безуспешно всматриваясь в скудно освещаемые фонарями нагромождения белых кучевых облаков.

Ничего. Ни малейшего намека даже на самый крохотный разрыв в плотной абсолютно неприступной преграде.

Алина, выполняя данное обещание, притихла и больше не донимала напарника язвительными комментариями, за что он был ей крайне признателен. Видимо, всерьез опасалась весьма вероятного взрыва, грозящего абсолютно непредсказуемыми последствиями. Причем, самого негативного характера, в чем можно было даже не сомневаться. Фрэд уже полностью созрел для того, чтобы сполна обеспечить строптивую спутницу всевозможными неприятностями. Какими — еще предстояло придумать, если она все-таки рискнет. В общем, пусть только попробует...

А если ей и в самом деле попросту надоело? Возможно такое?.. Хм... Вообще-то, чего только не бывает. Правда, Фрэд в подобное абсолютно не верил. Он на собственном опыте успел убедиться, что в этом смысле потенциал у нашего прекрасного марсолога просто огромный. И если она не рискует задействовать его на всю катушку, значит, прекрасно понимает, чем подобные эксперименты могут закончиться...

«В любом случае, помалкивает, и это просто прекрасно, — ухмыльнулся он. — Только никому не нужной пикировки сейчас и не хватает.»

Облачная стена производила впечатление монолита. Правда, не каменного, а вязкого, словно кисель, подернутого у основания легчайшей белесой дымкой. Казалось, тронь рукой, и он тут же начнет дрожать самым тошнотворным образом. Отвратительное зрелище...

«Хм... легчайшей-то легчайшей, — думал Фрэд, разглядывая полупрозрачную вуаль, затянувшую нижнюю часть стены. — Но вот песчаные струи, проносящиеся у самой поверхности древнего ярданга, разогнать ее отчего-то не в состоянии...»

Отчет Тобольского неопровержимо свидетельствовал: нависшие над головой бледные комья, до крайности напоминавшие клочья старой свалявшейся ваты — не облака вовсе, не может здесь быть никаких облаков... Впрочем, вид наверняка обманчивый, вон они какие тяжелые и громоздкие. Не облака и не вата, нет... хотя издалека и очень похоже. Кажется, зачерпни ложкой, и потянутся следом липкие, утончающиеся прямо на глазах бледные нити... Застывший складками тягучий молочный кисель — куда более точный образ. А на самом деле всего лишь визуальное представление границы между двумя разнородными пространствами, а возможно, тремя и более... В голове не укладывалось, что