Он слушал, почти не перебивая, и с каждой секундой его плечи становились жёстче, а взгляд — всё более тревожным.

— Я понял… — тихо произнёс он. — Я вылетаю.

Он отключился и на секунду замер, будто собирая себя заново.

— Дочь заболела, — сказал он уже мне, быстро и без лишних деталей. — Нужно срочно лететь домой.

Я кивнула, уже понимая, что дальше. Впереди была важная встреча. Но, как оказалось, для него выбора не существовало. Он уже открыл коммуникатор, чтобы отменить переговоры, когда я, не дав себе времени передумать, тихо сказала:

— Подожди.

Он посмотрел на меня.

— Если ты не против… — я на секунду замялась, но всё же продолжила, — я могу поехать к тебе домой.

В его взгляде мелькнуло недоумение.

— У меня сегодня нет планов, — добавила я быстрее, пока не растеряла решимость. — И… честно говоря, ты всё равно не будешь лечить сам. Нужно просто дождаться врача, выслушать рекомендации и организовать всё для ребёнка.

Я пожала плечами, стараясь говорить спокойно:

— С этим я справлюсь.

На секунду в его глазах вспыхнуло сразу несколько эмоций — благодарность, сомнение, тревога. Он явно хотел отказаться. Я это видела. Но затем он поднял на меня взгляд — уже внимательный, оценивающий, будто в последний раз проверяя, можно ли мне доверить самое важное.

И… кивнул.

— Хорошо.

Он быстро передал мне координаты дома, контакты няни и ключи, двигаясь чётко, почти автоматически.

— Я закончу встречу и сразу приеду, — сказал он, чуть задержав взгляд на мне.

Я только кивнула. А вот внутри… Внутри уже начинался хаос.

Стоило мне выйти, как таракашки в голове устроили настоящее экстренное совещание.

— Ты что сейчас сделала?! — завопили они хором. — Ребёнок! Чужой! Больной!

— Спокойно, — попыталась возразить я. — Сейчас приедет врач. Мне нужно просто… присутствовать.

— Ты хоть знаешь, что делать с детьми?

Я замерла. И честно ответила:

— Не особо.

Где-то очень далеко, в прошлой жизни, у подруги появился ребёнок. Я даже помогала ей — держала, укачивала, приносила что-то. Но тогда это был трёхмесячный малыш. И я довольно быстро исчезла из той реальности, потому что карьера победила, интересы разошлись, а разговоры о подгузниках и режимах сна перестали пересекаться с моими планами.

И вот теперь… Семилетний ребёнок. Больной. Один дома.

— Отлично, — мрачно подвели итог таракашки. — План безупречен.

Дорога заняла почти час.

Чем ближе я была к месту, тем спокойнее становилось вокруг — город постепенно растворялся, уступая место тихому пригороду, где всё словно подчинялось одной идее: замедлиться.

Дома здесь не кричали о статусе. Они дышали уютом. Невысокие, аккуратные, окружённые зеленью, с мягкими линиями и большими окнами, в которых отражалось небо. Дом Кайто оказался именно таким.

Небольшой двухэтажный, с тёплым фасадом и аккуратным садом, в котором всё выглядело так, будто росло само по себе, но при этом было продумано до мелочей.

Я глубоко вдохнула и вошла внутрь, где сразу же столкнулась с няней.

Женщина выглядела примерно на сорок пять с небольшим — ухоженная, аккуратная, с собранными в тёмный узел волосами. Её кожа имела лёгкий оливковый оттенок и казалась чуть более плотной, почти матовой, а глаза — тёмные, глубокие, без привычного белка — поначалу заставили меня невольно задержать взгляд.

Это было непривычно.

Но странным образом — не отталкивающе.

Скорее… запоминающе.

— Добрый день, — спокойно сказала она. — Господин Сэйдзи предупредил меня о вас, госпожа Орлова.

Я тут же мотнула головой.

— Давайте без этого. Просто Мила.

Она чуть кивнула.

— Ойли Тур, — представилась она.

Имя прозвучало мягко, с лёгкой, непривычной интонацией.

— Ребёнок в комнате, — продолжила Ойли. — Она недавно уснула. Врач будет примерно через десять минут.

Я облегчённо выдохнула.

— В холодильнике есть еда, всё необходимое я подготовила, — добавила она, быстро проводя меня по дому. — Если что-то понадобится — контакты у вас есть.

Она на секунду задержалась, и в её глазах я отчётливо увидела тревогу.

— Мне нужно срочно уехать, — тихо сказала она. — Дома… возникла ситуация.

Я кивнула.

— Всё будет хорошо, — произнесла я, больше для себя, чем для неё.

Она ещё раз коротко посмотрела на меня, словно оценивая, можно ли оставить всё на моих плечах, и затем быстро вышла. Дверь тихо закрылась.

Я осталась одна. С чужим ребёнком. С ожиданием врача. И с нарастающим внутри ощущением, что сейчас начнётся что-то по-настоящему важное.

Я не стала сразу идти в комнату, решила не тревожить девочку. Просто тихо прошла в гостиную, присела и попыталась собраться с мыслями, прислушиваясь к дому, к звукам, к себе.

Таракашки притихли на удивление.

— Ладно, — осторожно сказали они. — Сидим. Ждём врача. Дышим.

И, пожалуй, впервые за всё это время это был действительно разумный план.

Звонок в дверь прозвучал так неожиданно, что я едва не подпрыгнула на месте, хотя, если быть честной, ждала его с той самой секунды, как осталась одна в доме.

— Всё, — деловито зашептали таракашки. — Настал момент выглядеть взросло. Или хотя бы не испуганно.

— Второе звучит реалистичнее, — мысленно ответила я, направляясь к двери.

На пороге стоял врач — и я сразу отметила, что он принадлежит к той же расе, что и Ури. Та же голливудская красота, и рожа с розоватым оттенком, но при этом в его внешности было что-то удивительно… уютное.

Он выглядел собранным, спокойным и располагающим — из тех людей, рядом с которыми даже паниковать как-то неловко.

— Добрый день, — мягко произнёс он.

— Здравствуйте, — ответила я, стараясь звучать уверенно и не выдать тот факт, что внутри у меня всё ещё идёт активная внутренняя дискуссия на тему «что ты вообще здесь делаешь».

Я проводила его в дом, по пути пытаясь выглядеть так, будто регулярно принимаю врачей и вообще прекрасно разбираюсь в детских болезнях.

Получалось… средне.

Мы прошли вглубь дома, и я краем сознания отметила, насколько здесь было спокойно. Интерьер оказался тёплым, сдержанным — светлое дерево, мягкие ткани, большие окна, пропускающие рассеянный свет. Никакой показной роскоши, но каждая деталь была на своём месте, создавая ощущение уюта и продуманности.

— Вы няня? — вдруг уточнил врач, бросив на меня внимательный взгляд.

Я замерла на полшага.

— Почти, — честно ответила я, а затем, чуть смутившись, добавила: — Я коллега её отца. Няня вынуждена была срочно уехать, и… я предложила помочь.

Он посмотрел на меня ещё секунду, и в его взгляде не было ни тени сомнения или осуждения — только спокойное понимание.

— Понятно, — кивнул он. — Спасибо, что остались.

Почему-то от этих слов стало немного легче. Мы поднялись на второй этаж, и я тихо открыла дверь в комнату. Комната Кику оказалась именно такой,