это было неприятно, это нервировало, и, судя по выражениям лиц присутствующих, нервировало это не только меня.

На Кабана было страшно смотреть. Он был бледен, двигал челюстью, скрежетал зубами, сжимал и разжимал кулаки. Я никогда раньше его в таком состоянии не видел.

Убедившись, что сама она не справится, он подобрал с газона недопалантир и протянул его жене, и ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы впасть в истерику. В очередной раз бросив чертов шар на траву, она бросилась к мужу и принялась стучать в его грудь своими маленькими аккуратными кулачками.

— Стас! — кричала она. — Как мы могли? Как ты мог? А я? Что же мы за люди такие?

— Обычные люди, — прокомментировал Соломон, хотя она вряд ли его слышала. — Вы забыли, потому что Система выставила блок на таком уровне, который вы не в состоянии самостоятельно обойти, вот и все. Никто не виноват.

— Кроме Системы, — заметил я. — Но что именно они забыли?

— Дети, — сказал Соломон.

Еще одно незнакомое слово на знакомом языке.

— Дети? — переспросил Федор.

— Это такие маленькие люди, — объяснил Соломон. — Из которых вырастают такие, как вы.

Странно. А я ведь помнил, что был маленьким. Но у меня не было абсолютно никаких воспоминаний о том, что маленьким мог быть кто-то еще. Мои представления об окружающем мире оказались сильно урезанными, словно кто-то прошелся по моим воспоминаниям со скальпелем, отсекая все ненужное.

Точнее, то, что он сам считал ненужным.

Дети.

Я шагнул вперед, протянул руку к шару и охнул, потому что внезапно шар стал мне не нужен. Мысль, бившаяся в подсознании, наконец-то прорвалась в основные чертоги моего разума, и я вспомнил и сам.

Дети.

Черт побери, я же был учителем, и вел урок, когда все это началось. И ушел из школы, даже не озаботившись посмотреть на то, что происходит в основном корпусе…

Видимо, от осознания правды я начал шататься, потому что Федор подскочил и взял меня под руку.

Дети.

А ведь за все время Апокалипсиса нам не встречались дети ни в каком из своих состояний. Или зрение наше оказалось столь же избирательно, как и память?

Оксана, наконец, успокоилась в объятиях мужа и повернула заплаканное лицо в сторону Соломона.

— Где она? Что с ней?

— Я не знаю, где она, — сказал Соломон. — Но с ней все в порядке.

— Она где-то совсем одна, без родителей, в мире, охваченным зомбиапокалипсисом, — сказал Кабан, сдерживая ярость. — И это, по-твоему, называется "все в порядке"?

— Она не в этом мире, — сказал Соломон. — И, скорее всего, она так же не помнит, что у нее были родители, как и вы не помнили, что у вас есть дочь.

— Мне кажется, тебе уже пора давать более развернутые ответы, — сказал я.

— Извольте, — сказал Соломон. — Система по-своему милосердна, хотя, скорее всего, это обычный прагматизм. Из детей, учитывая специфику происходящего, полноценных игроков не получается, поэтому Система, приходя в новый мир, изымает из него всех ниже определенного возраста, — он сверился с внутренним интерфейсом. — В случае с вашим миром этот возраст измеряется четырнадцатью годами.

— И куда она их… изымает? — поинтересовался Кабан.

— В так называемые миры-заповедники, — сказал Соломон. — Там дети растут, получают необходимые знания и готовятся стать полноценными игроками.

— То есть, убийцами?

— Я уже говорил, убийства не обязательны, — сказал Соломон. — Возьмем, к примеру, воспитателей. Они постоянно живут в мирах-заповедниках, где убийства невозможны на физическом уровне, и прокачиваются за счет обучения своих воспитанников.

Планетарные детские дома, в которых выращивают новые поколения игроков. Да, детей временно вывели из-под удара, но все же, милосердием я бы это не назвал.

— Как нам ее найти? — спросил Кабан.

— Цена вам известна, — сказал Соломон.

Стас глянул на тещу, та кивнула.

— Мы согласны, — сказал он. — Что ты можешь нам предложить?

— Вот, — в руке Соломона появилось три предмета. Две бумажки и склянка. — Здесь два свитка телепорта и плата, которую Оракул потребует за свои услуги. Первый свиток перенесет вас к самому Оракулу, координаты для второго прыжка вы узнаете у него. Он и поможет вам их ввести.

— Вот так просто? — недоверчиво спросил Кабан.

— При соблюдении вами некоторых условия, Система со временем сама предложила бы вам этот квест, — сказал Соломон. — "Родственные узы" или что-то вроде того. Но не думайте, что это будет так уж просто. Для того, чтобы забрать дочь с планеты-заповедника вам наверняка придется оказать воспитателям какую-нибудь услугу. Они не предложат вам заведомо невыполнимого задания, это было бы против правил, но легкой прогулки тоже не ожидайте.

— Я пойду с ними, — сказал я.

— Нет, — сказал Соломон. — Это только для родителей. Оракул откажется разговаривать, если с ними будет кто-то еще.

— Как пользоваться свитками? — спросил Кабан

— Координаты в первый уже введены, — сказал Соломон. — Просто сломайте печать и разверните. А второй свиток попросите заполнить Оракула, это стандартная услуга.

— Что в бутылке?

— Плата для Оракула, как я уже говорил. Что там за жидкость, вам знать необязательно.

— А каковы гарантии? — спросил Кабан. — Что, если этот свиток отправит нас не к Оракула, а в какое-нибудь безжизненное место? Или просто выбросит в космос?

— Какой смысл мне лгать? — спросил Соломон. — Напомню, что при желании я могу убить всех присутствующих в один миг, даже особенно не напрягаясь. Просто у меня нет такого желания.

— Чтобы склонить Зинаиду Петровну к добровольному сотрудничеству, — сказал Кабан. Хоть он был и убитый горем отец, но не дурак, это точно. — Всего и расходов-то — один свиток. Второй — это обычный лист бумаги, а в бутылке — вода.

— В целом, вы очень правильно себя ведете, — сказал Соломон. — Верить никому нельзя. Но мне — можно.

— Да с чего бы?

— Призываю в свидетели Систему, — провозгласил Соломон и воздух над его головой сгустился в небольшое облако, внутри которого мелькали электрические разряды. — Даю Системе доступ к персональным логам и заявляю, что не сказал этим людям ничего, кроме правды, и никак не пытался их обмануть.

Миниатюрные молнии на какой-то краткий миг засверкали ярче, а потом, мигнув напоследок, исчезли, и облачко рассосалось.

— Система подтвердила мою честность, — сказал Соломон.

— Красивый спецэффект, — согласился я. — Но как нам проверить, что он не постановочный?

— Каждый игрок может призвать Систему для подтверждения своих слов, — сказал Соломон. — Попробуйте сами. Только не пробуйте лгать, даже ради эксперимента. Последствия могут быть очень неприятными.

Мы переглянулись.

Если Соломон не врал, он только что продемонстрировал нам мощный и очень удобный инструмент, который, впрочем, при некоторой доле умения, все равно можно обойти. Но учинять дальнейшие проверки было бессмысленно. Мы пока