проморгать активатор. С учителем и связался немедленно подручный, сообщив о новых обстоятельствах.

Волков объявился в Городище чуть раньше обеда по местному времени, проник через их Нору. А я получил ещё один дополнительный пласт важной информации — легальный вход контролировался настолько плотно, что даже теневые лорды под лучшими средствами для невидимости (от заклинаний и артефактов до собственных навыков) не могли незамеченными проникнуть внутрь. Впрочем, как и выйти. Срабатывала сигнализация. Подобные факты требовали проверки, да и многие другие слова визави. Мало ли в какие чудеса он верил всем сердцем?

Деятели заметили меня, когда я вез последнюю телегу перед походом в Наливайко. Вот тут теневых бандюганов ждал шок, когда во мне Вольф опознал собрата, похоронив надежду ученика на возвышение. Лорд же возжелал выяснить, каким образом я смог инициализироваться, так как был уверен, что даже при помощи Давлетшина данная процедура вне некого Теневого предела (пленник ничего не знал о нем, кроме названия) не могла проводиться.

Изначально желали первым в очереди поработать со мной, и только затем переключаться на Никодима, на которого давно зуб точили. Но демонический бык спутал все карты. Впрочем, никто из злодеев не расстраивался. Наоборот, решили, что так даже лучше, меньше возни с усталым деноборцем взятым в оборот в его же логове (отчего-то моя гибель не рассматривалась бароном, он был уверен в помощи моего некоего тайного покровителя). А разговор предстоял долгий. С чувством, с толком, с расстановкой, по душам. Чему способствовал и «Оникс», под который при помощи спецсредств злодеи легко могли проникнуть, и в конечном итоге проникли.

За смерть Никодима никто не платил Пиглю. Родственники убиенного им командира давно забыли о существовании своего отпрыска. Если и помнили, то им точно было не до мести. Немногие из тех, кто пережил справедливый и гуманный суд сэра Лютера, а там семейка сплошь оказалась криминализирована, отбывали наказание в штрафных отрядах за многочисленные преступления.

Куратор перешел дорогу Пиглю не один раз. Сначала уронил цены на «мясо» и человеческие органы на общем для них рынке, а также подвинул визави с места почетного поставщика лучших ресурсов благодаря специфическому умению, оставив тому нишу добытчика низкоранговых расходников. Никодим обладал специфическим умением, он видел некую духовную структуру каждого, но особенно чётко — чёрных. Так, не все люди отдавали одинаковое количество энергии во время жертвоприношений, одни её приносили океаны, другие — крохи. И распределялась она тоже неравномерно, у кого-то печень становилась волшебной, у других сердце, у третьих ещё что-то.

Именно поэтому наставничество Никодима служило не только законным прикрытием любой противоправной деятельности, но и возможностью присмотреться к кандидатам. Отборные шли на алтари, другие на разборку, практически не портя общую статистику. А расследовать гибель трех-четырех новичков из группы грязных никто всерьез бы не стал. Тем паче остальные выживали. У нашего же героя существовал ещё и подельник на самом высоком уровне — Феликс.

Наша группа, за исключением меня, на текущий момент никакого интереса у куратора не вызвала. Подходящие кандидатуры были опять же, вроде как невзначай, сожжены Фёдором собакой Пламенным ещё в Норд-Сити.

Основные претензии у Пигля к Никодиму, заключались в том, что они вместе с Железным плевать хотели на строгую очередность открытия Нор., Так, только одну, вызванную спецификой ритуала Нору, можно было разместить на определенной площади. А всего на два-два — не больше полутора десятков. Эти места делились полюбовно всеми участниками криминального рынка. А подлый куратор дважды уже вышвыривал Пигля, успевая вперед него застолбить «законное» место, за тем закрепленное. На справедливые упреки Снежный посылал ученика лорда на три русские буквы. И наш герой оставался не у дел, теряя не только канал вполне обычной контрабанды — заготовок под артефакты и другие ценности, но и притока людского ресурса для прокачки своего господина — Волкова. Последний тоже, понятно, злился. Если не сказать жёстче. Однако перед этой загрузкой лорд нашел какой-то выход и был уверен, что с чекистом, прикрывающим беспредельщика, он сможет договориться, если они уничтожат куратора аккуратно.

— Отчего просто не грохнули? Зачем усложнять? Ещё и привлекать Милану и Тимура. Они же ненормальные были, — задал закономерный вопрос я. — Ты же их к нему отправил. Или не ты?

— Да, я. И не все так просто, Стаф, — взялся объяснять Пигль. — Никодим в последнее время совсем страх потерял, на интересы многих забил. Не только на мои. Если бы не наследил, не оставил множество ниточек к другим людям, с которыми я работаю, и даже ко мне, то не пришлось бы так извращаться, пытаясь выставить его гибель как несчастный случай. Необходимо же было сделать, чтобы у каждого возникли мысли: ну умер и умер, всё здесь ясно. И никто не стал бы расследовать его деятельность. В противном случае, нам всем бы стало не до смеха. Там за один конец потянешь, за другой… Многое можно нарыть той же СБ. Поэтому и инсценировали, что нарвался твой куратор на демона-проказника (тут же получил справку о разумной низшей твари, которая славилась тем, что любила зеркала и выбиралась именно из них, расставляя поблизости капканы на разумных. После вновь пряталась в зазеркалье до срабатывания. Причем, если сам монстр был слабым существом, то его ловушки порой достигали трех А с двумя плюсами). Для такой легенды имелись все предпосылки. Уж тебе ли не знать о практически состоявшемся пробое через зеркало на месте сбора, затем его Сергей Русланович деактивировал. Но следы оставили мы правильные. Кристалл и артефакты, в отличие от остального добра, при твоем кураторе ГБР не нашла, хотя прошло с момента смерти меньше пяти минут. У них же система, если кто-то из командного звена гибнет, сразу оповещение проходит с геопозиционированием в локации, — столько нового узнавал, а у самого пусть не шевелились волосы, но понял, насколько опасно убивать. — Конечно, настоящие демоноборцы навроде Фёдора Пламенного легко бы определили подлог, но того в локацию ближайшее время ждать не стоит. Стезя Давлетшина — это не зеркала, а смерть во всех её проявлениях. Тебя же в расчет не принимали, ты таких нюансов точно не мог знать. Пусть жажду крови, вероятно, и открыл.

— А с чего Никодим на меня взъелся? — задал важный для себя вопрос.

— Не знаю. Особо не спрашивали. Времени было мало для дотошного допроса. Он думал, что ты втираешься ему в доверие, засланный или СБ, или ещё кем-то, копающим даже не под него, а под Феликса, — а я вспомнил, как наставник сразу насторожился у Вилли, когда подобное предположение озвучила дьяволица,