Чердак тоже встал рядом и посмотрел на комнату. Молча, без своей обычной трескотни.

— У Машки теперь всё по-другому будет, — заявил он. — Мелкий появится. Но она справится, она у меня сильная.

— Справится, — улыбнулся я.

После сборов мебели Чердак довёз меня до дома, а сам поехал к матери. Обещал держать меня в курсе.

Дома я сразу же лёг спать. Звонок разбудил меня в шесть утра.

— Саня, брат! — заорал Чердак. — Саня, родила! Мальчик! Три двести, пятьдесят два сантиметра! Саня, я дядя! Я дядя Чердак!

Звучало, конечно, ну очень комично. Я улыбнулся.

— Поздравляю, — искренне сказал я. — Молодцы.

— Спасибо, брат! — отозвался тот. — Спасибо тебе за всё!

Я положил трубку. До будильника оставался ровно час, и я решил его всё-таки доспать. Потом встал, собрался и отправился на работу.

Утром я решил всё-таки сделать ещё одно дело. Познакомиться с новым заведующим скорой помощи. Понимал, что смысла особо нет: мне осталось работать меньше недели. Но всё-таки было интересно, что там сейчас за человек.

Я дошёл до отделения скорой помощи, нашёл бывший кабинет Орлова и постучал.

— Войдите, — донёсся мужской голос.

Зашёл внутрь. Кабинет преобразился, был вычищен старый хлам, оставлено минимум мебели. Стол, пара стульев, шкаф.

За столом сидел мужчина лет сорока и что-то записывал в журнал.

— Здравствуйте, — сказал я. — Я участковый терапевт и заведующий терапией в поликлинике, Агапов Александр Александрович. Решил зайти познакомиться.

Мужчина поднялся, протянул руку. Я ответил на рукопожатие. Крепкое, сухое.

— Соловьёв Олег Борисович, — представился он. — Агапов? Наслышан о вас. Вы тот самый терапевт, который поставил диагноз Кречетову и фактически спас его. Я наводил справки, Павел Викторович сейчас в порядке, его уже перевели в палату.

— Да, такое было, — кивнул я.

— Садитесь, — он кивнул на стул.

Соловьёв очень внимательно смотрел на меня. По выправке можно сказать, что он бывший военный.

— Вы, случайно, не военный врач? — решил я подтвердить свои догадки.

— Так точно, — хмыкнул он. — Служил в армии в горячих точках, потом перевёлся на гражданскую медицину. Работал на скорой в Саратове. Павел Викторович давно меня знал и предложил должность заведующего скорой здесь. Так и перебрался.

На вид ему было лет сорок, а за спиной уже такой послужной список.

— Понятно, — кивнул я. — Раньше у нас со скорой были не самые лучшие отношения.

— Мне доложили о проблемах, — ответил Олег Борисович. — Задержки более чем на пятнадцать минут допускаются только для полной загруженности, и к пациентам, чьи симптомы не являются опасными для жизни. Диспетчеры больше не будут препираться с врачами. Работа налажена.

Чётко всё у него.

— Рад слышать, — кивнул я. — Значит, к коллективу привыкли, вопросов нет?

— Вопросов нет, — ответил он. И вдруг чуть нахмурился. — Хотя один момент есть. Фельдшер у меня опаздывает. Систематически. Выговор уже схлопотал, толку ноль.

Я задумался. Фельдшеров было тоже много новых, и Кречетов не стал набирать бы кого попало. У него с этим было строго. Тот же Поляков, хоть человек и не самый лучший, но специалист на уровне.

— А вы с ним говорили? — спросил я. — Может, причина есть какая-то. Ребёнок болеет, мать лежачая, добираться неудобно. Узнаете причину и решите проблему.

Соловьёв пристально посмотрел на меня.

— В армии проще было, — сказал он. — Приказ есть приказ. А тут люди гражданские.

— Везде люди, — пожал я плечами. — Думаю, он объяснит вам причину опозданий.

Соловьёв хмыкнул.

— Может, вы и правы, — признал он. — Поговорю с ним. Благодарю за уделённое мне время.

Мы попрощались. Я вышел из его кабинета довольный. Соловьёв явно был профессионалом. Из тех людей, на кого можно положиться и с кем приятно иметь дело. Меня радовало, что в больнице появлялись такие люди.

Я вернулся в поликлинику и спустился в столовую. Позавтракать сегодня не успел, решил исправить это. И тут услышал из кабинета Ильича какой-то странный шум.

Заглянул туда и увидел Петра Ильича, который склонился над Бобом.

— Пётр Ильич, — укоризненно сдвинул я брови. — Кажется, мы договаривались. Собаке не место в поликлинике, пусть и в техническом помещении. Вы же обещали так больше не делать.

Ильич испуганно обернулся на меня.

— Алекшандр Алекшандрович, это не фо, фто вы подумали! — воскликнул он. — Так полуфилось, это ненадолго!

— Что случилось? — спросил я.

Боб Петрович подскочил ко мне, обнюхал и тявкнул. Я заметил, что он прихрамывает на одну лапу.

— Лафку пофредил, — вздохнул Ильич. — Не ушледил я. Шегодня Лиля пошмотрит, но я не шахотел его дома оштавлять.

Я покачал головой. Забота Петра Ильича о Бобе была трогательной, но правила есть правила.

— Пётр Ильич, вам надо отвести его домой, — сказал я. — Я всё понимаю, но он уже вырос и неправильно ему находиться здесь.

Боб за эти месяцы действительно начал превращаться во взрослого пса. Такого же бесформенного и дурного, но взрослого.

— Ну как он без меня? — от волнения Ильич выговорил фразу правильно.

Я на минутку задумался, затем вздохнул и достал телефон.

— Лиля, привет, — набрал я девушку. — Ты чем занята?

— Да к новому зачёту готовлюсь, — ответила девушка. — Что-то случилось?

Я кратко описал ситуацию и спросил, не может ли она побыть собачьей сиделкой до вечера. Девушка тут же согласилась, ещё и сказала, что сама придёт за Бобом.

Она просто чудо.

— Всё, вопрос я решил, — сообщил я волнующемуся Ильичу. — Лиля до вечера посидит с Бобом, и с лапой поможет. И правила не нарушим, и Бобу поможем.

— Шпашибо, — выдохнул Ильич. — Штобы я без вас шелал!

— Без меня у вас бы не было Боба, — усмехнулся я. — Всё, я пошёл работать, а вы ждите Лилю.

Я улыбнулся и отправился к себе в кабинет. До поездки на вызовы ещё было много времени, занялся текущей работой. И почти сразу заметил, что с Леной что-то не так.

Она отвечала мне только со второго раза, путала карты и начала заполнять не тот журнал. Очень странно. Лена — весьма ответственная и строгая девушка. А тут её будто подменили.

— Лен, — осторожно спросил