власти – располагая всеми данными, личность и намерения Аноме можно установить методами исключения и корреляции событий.

Этцвейн отправился в помещение радиостанции, выключил фильтр речевой связи, чтобы его голос не напоминал голос Аноме, и вызвал Ауна Шарраха:

– Говорит Гастель Этцвейн. Я посоветовался с Аноме. Он приказал мне и вам объехать кантоны Шанта в качестве его полномочных представителей. Вам поручено посетить кантоны к востоку от Джардина и к северу от Дебрей, в том числе Шкорий, Лор-Асфен, кантон Ведьминой горы и Утренний берег. На мою долю приходятся западные и южные кантоны. Мы обязаны ускорить мобилизацию и обучение рекрутов, по мере необходимости прибегая к принуждению. У вас, наверное, есть вопросы?

После короткого молчания Шаррах спросил:

– Вы упомянули о принуждении. Какими средствами принуждения я могу пользоваться?

– Записывайте имена и цветовые коды лиц, проявляющих недостаточную расторопность или отказывающихся повиноваться. Аноме получит наши списки и определит меры наказания. В каждой конкретной ситуации необходимо учитывать местные условия. У меня нет более подробных инструкций. Вашего опыта и здравого смысла должно быть достаточно.

Голос Ауна Шарраха несколько поблек:

– Когда я должен выехать?

– Завтра. В первую очередь рекомендую посетить Уэйль, Сиреневую Дельту, Англезий, Джардин и кантон Пособников, после чего можете взять гондолу на Брассейском разъезде и отправиться по континентальной магистрали на дальний Запад. Я сперва заеду в кантоны Дикой Розы, Майе и Эреван, потом в кантон Теней, оттуда воздушной дорогой до Энтерланда. Расходовать собственные средства не требуется – выписывайте чеки, подлежащие оплате по предъявлении в Банке Шанта. Не отказывайте себе ни в чем необходимом.

– Хорошо, – без энтузиазма сказал Аун Шаррах. – Будем стараться.

Глава 4

Реквизированная Этцвейном гондола «Иридиксен» – трехъярусный аппарат из плетеных прутьев, тросов и блестящей пленки – покачивалась у погрузочной платформы. Ветровой, мечтательный и жеманный молодой человек по имени Казалло, выполнял сложные и опасные обязанности со скучающим пренебрежением. Этцвейн взошел на борт. Казалло, уже в рубке, обернулся:

– Сударь, ваши указания?

– Нужно посетить Джамилио, Вервеи, Святую Гору в Эреване, Лантин в кантоне Теней. Потом отправимся в Энтерланд с остановками по всему Шанту.

– Как вам угодно. – Казалло с трудом подавил зевок. Его прическу украшал заткнутый за левое ухо побег лиловой аразмы – сувенир, оставшийся после вчерашней попойки. Этцвейн с подозрением следил за ветровым, наскоро проверявшим лебедки управления, выпускные клапаны паруса и механизм сброса балласта. Наконец Казалло опустил сигнальный флажок:

– Поехали!

Станционная бригада подтащила переднюю тележку каретки по пазовому рельсу, слегка отпустив гондолу вверх. Казалло презрительно отрегулировал дифферент и крен, расправил парус по ветру. Отцепив остановочные тросы от задней тележки, бригада освободила тормоз – гондола выскользнула вверх и вперед, каретка весело зажурчала в пазу. Казалло подкрутил лебедки с видом экспериментатора, изобретающего новый процесс, – движение заметно оживилось. Гондола летела на восток над Джардинским разломом. Ушкадель превратился в смутную тень за кормой. Скоро они оказались в кантоне Дикой Розы, где среди лесистых холмов, уютных долин и сонных прудов раскинулись луга сельских поместий эстетов Гарвия.

На подлете к торговому городку Джамилио ветровой поднял оранжевый флажок и привел парус к ветру. Станционная бригада зацепила заднюю тележку каретки и отвела в боковой пазовый путь, где ее закрепили тормозом. Подхватив тягловые тросы над шкивами передней тележки, остановщик оттащил ее вперед по пазовому рельсу. Гондола опустилась к платформе станции.

Войдя в здание собрания кантона, Этцвейн никого не застал – в коридорах царила гулкая тишина. Кто-то вывесил в вестибюле декларацию Аноме, но не похоже было, чтобы должностные лица ее заметили.

За конторкой вестибюля обнаружился секретарь. Этцвейн в ярости потребовал объяснений. Пока Этцвейн критиковал местные порядки, секретарь, удивленно застывший в вежливом полупоклоне, непонимающе моргал.

– Неужели вы настолько невежественны, что не можете уяснить себе неотложный характер указа? – бушевал Этцвейн. – Вы уволены! Убирайтесь из конторы! Скажите спасибо, что Аноме еще не оторвал вам голову!

– За многие годы беспорочной службы я привык к неторопливому чередованию событий, – испуганно оправдывался секретарь. – Откуда мне знать, что именно этот указ надлежит выполнять с быстротой молнии?

– Теперь вы знаете! Как созвать членов общинного совета на экстренное заседание?

– Не имею представления. Такая необходимость никогда не возникала.

– Надо полагать, в Джамилио есть пожарная бригада? Как ее вызывают?

– Есть платная бригада добровольцев. Когда случается пожар, бьют в гонг на балконе здания.

– Идите и бейте в гонг! Что вы сидите?

В кантоне Майе жили коммерцианты – высокие, темноволосые, темнокожие люди, обходительные и неторопливые. Они строили восьмиугольные дома с восьмиугольными крышами. В центре каждой крыши торчала печная труба; высота трубы отражала престиж домовладельца. Соответственно, городки и селения коммерциантов выглядели издалека как беспорядочные рощи упиравшихся в небо узких каменных столбов, один выше другого. Административный центр кантона, Вервеи, был не городом, а скорее скоплением небольших предприятий, изготовлявших игрушки, деревянную посуду, подносы, канделябры, двери и мебель. По прибытии Этцвейна производство продолжалось полным ходом. Старший негоциант кантона Майе признал, что еще не принимал никаких мер, связанных с декларацией Аноме.

– Поспешные приготовления в высшей степени затруднительны, – объяснял он с обезоруживающей улыбкой. – Мы заключили контракты, ограничивающие свободу действий. Кроме того, учитывайте, что в это время года очень много заказов. Не сомневаюсь, что власть и мудрость Аноме достаточны для того, чтобы сдерживать рогушкоев, не переворачивая вверх дном устоявшийся уклад жизни!

Этцвейн демонстративно отметил в записной книжке цветовой код негоцианта:

– Если какой-либо из коммерческих вопросов привлечет ваше внимание прежде, чем будет сформировано и обучено способное к боевым действиям ополчение, вы потеряете голову. Война с рогушкоями – прежде всего! Я выражаюсь достаточно ясно?

Лицо негоцианта помрачнело:

– Трудно понять, каким образом…

Этцвейн прервал его:

– Даю вам ровно десять секунд на то, чтобы начать выполнение приказов Аноме. Такая формулировка поддается пониманию?

Негоциант прикоснулся к ошейнику:

– Целиком и полностью.

В кантоне Пособников Этцвейн столкнулся с тупиковым политическим конфликтом. Над горизонтом, на юго-востоке, уже виднелись первые вершины Хвана. Примерно на том же расстоянии с севера к кантону приближалась излучина залива Ракушечных Цветов. Главный арбитр Пособников жаловался:

– Что делать – отправлять женщин на север или готовиться к приему женщин из предгорий? Куропатники говорят одно, яблочники[24] другое. Куропатники хотят формировать ополчение из молодых людей, потому что старики лучше управляются с птицей. Яблочники требуют, чтобы вербовали пожилых – молодые руки нужны для сбора фруктов. Одному Аноме известно, что предпринять!

– Набирайте молодых куропатников и пожилых яблочников, – посоветовал арбитру Этцвейн, – но действуйте расторопно и решительно! Если Аноме узнает о задержках, градом полетят головы и яблочников, и куропатников!

В кантоне Теней, под самыми отрогами Хвана, рогушкоев знали и боялись. Много раз их небольшие банды видели в верховьях долин – теперь местные жители не смели там показываться. От набегов пострадали три небольших селения. Здесь Этцвейну не пришлось никого торопить. Сотни женщин уже отправили