Порыв ветра перемешал клубы тумана. Титан исчез, на его месте оказался занесенный по пояс землей и мусором старый памятник.

В эту ночь тоска по выбравшим свой путь друзьям была особенно сильна. Она тянула жилы и наполняла грудь тревожной маетой, словно перед боем. Лан чувствовал себя стрелой, готовой и – более того – желающей отправиться в ночь, как только будет спущена тетива. Его обязанность – служить Кремлю, он долго шел к тому, чтобы обрести это право, и долгу не изменит. Но если бы возникла надобность выйти за стены крепости, то он бы первый вызвался добровольцем. Потому что усидеть на месте было тяжело, когда друзья где-то во мраке, кишащем чудовищами, и им, вероятно, нужна его помощь.

Лан прикоснулся к рукояти стилета.

– Мара, как ты там?

Это не было похоже на голоса в голове или что-то подобное. Лан просто понял, что Мара жива и что находится она на пути к цели. От сердца чуть-чуть отлегло. До Одинцова дорога не близка, он специально подсчитал километры по довоенной карте.

«Ты справишься»? – спросил он молча.

«Нет такого, с чем бы мы не справились», – пришло в ответ.

Мы еще встретимся?..

Молчание. Шум листвы. Вой и грызня крысособак на площади Революции. Нытье комариных туч.

А потом – только одно слово:

«Непременно».