– Дух этой земли подарил тебе гребень и исчез навсегда. Вряд ли в такой момент его волновала длина твоих волос. Может, еще в памяти пороешься? Может, он сказал что-то важное? Что-то типа «Позови гребень, и он к тебе вернется»?

– Нет. И кстати, я пробовал. Не работает.

– Так. – Нил сделал пару шагов и схватился за другое дерево. Как же удобно, что тут их так много. – Тогда нужно просто найти его.

– У тебя такое лицо, будто ты находишь нашу крайне сложную ситуацию забавной.

Нил коротко, сдавленно рассмеялся. Он не знал, как объяснить: ему страшно так, что орать хочется, но при этом он, пожалуй, действительно чувствует себя поразительно живым.

– Можем лечь и ждать, пока за нами придут, – негромко сказал он, пошатываясь. Кора дерева под ладонью была гладкой и теплой, и он погладил ее большим пальцем, наслаждаясь ощущением. – А можем поискать. В ваш лес никто не ходил, все жили в деревне. Если зайцы его не утащили, чтобы причесываться, гребень здесь. Тебе его подарили, он твой, и он тебя ждет.

– Ты так уверен?

– Нет. Но надеяться – это, в общем, все, что мы можем. Ястребы ждут, сам сказал. Так не лучше ли прийти вооруженными?

Этот вопрос явно пришелся Кадету по вкусу – он расправил плечи и успокоился. Нил решил на будущее запомнить, что слово «вооруженный» для Ястребов звучит как сладкая музыка.

Кадет отвернулся и начал искать. Нил для вида несколько секунд ерошил траву, потом сел. У него кружилась голова, а в поисках никто не сравнится с Ястребом, перед которым поставлена четкая задача.

Но прошло пять минут, потом десять, а Кадет ничего на поляне так и не обнаружил. Он уходил все дальше, рыскал, как охотничий пес, но поиски невзрачного маленького гребня, потерянного десять лет назад, оказались не таким уж легким делом.

Нил не торопил – он сидел и представлял, как Ястребы ждут, несуетливо, спокойно, зная, что мимо не пройти. И он, конечно, пойдет туда все равно, но если можно хоть немного отсрочить момент, он с удовольствием это сделает.

– Может, это вообще не здесь было. Но если мы его найдем… – начал Кадет вдалеке, по-прежнему не отрывая взгляда от травы.

– Когда. Не если.

– Когда мы его найдем, – исправился Кадет: то ли правоту признал, то ли слишком замучился, чтобы спорить. – Ты ведь поймешь, что с ним делать?

– Разберемся, – махнул рукой Нил. – Он волшебный, я волшебный, уверен, мы найдем общий язык. Да, собака?

Он глянул на монструма, уныло лежащего рядом, и шумно выдохнул. Вот ведь болван! Кто в прошлый раз отыскал золотой купол? Кто привел его к Кадету, сидевшему под деревом с ножом в руке? Кто тут хороший пес?

Нил схватил монструма за бока и поднял. Тот был легкий как пух, смешно перебирал лапами воздух и дергал носом, обнюхивая Нилу лицо. Глаз по-прежнему не было, но он определенно смотрел.

– Эй, малыш! – Нил покачал монструма из стороны в сторону. Хвост мел по воздуху, как заведенный. – Поможешь нам? Умный пес, хороший, хороший.

Он опустил монструма на землю и протянул ему руку, мучительным усилием заставив аниму засиять на пальцах. Пес обнюхал руку и чихнул.

– Ищи, – тихо сказал Нил, коснувшись его носа кончиком пальца.

Кадет уже стоял рядом и ежился – ему, наверное, было неприятно, что его теневым помощником командуют, – но мешать не стал. Монструм потоптался, нюхая землю, и засеменил на своих коротеньких лапках в лес.

– Он не сможет, – неуверенно сказал Кадет. – Я ведь говорил: у золотой магии нет запаха. То, что он в прошлый раз нашел купол, просто случайность.

Ага, конечно. Случайность. Нил с трудом оторвал себя от земли и пошел за монструмом, хватаясь за деревья на пути, – он подозревал, что рухнет, стоит хоть чуть-чуть споткнуться.

– Ты… Ты его создал по образу своей собаки. Ястребы ведь этого не знали? – Кадет покачал головой, и Нил расплылся в улыбке. – Так и думал. Он был твоим секретом, и я не знаю, как это работает, но в нем точно есть искра анимы. Он не какие-то… щупальца, которые должны просто хватать и душить. Из тебя все-таки так себе Ястреб: даже сгусток Тени сделал не чудищем, а смешным мохнатым балбесом. Анима превращает даже страшное в доброе. Она есть и у него, и у тебя. Как бы ты ни шипел.

Кадет действительно зашипел, и Нил рассмеялся: как же забавно так хорошо кого-то знать. Монструм взбудораженно загавкал, помчался быстрее и, добежав до неприметной полянки, начал скрести когтями землю.

Нил доковылял до него и упал на колени рядом, задыхаясь. Они с Кадетом в четыре руки начали щупать траву, заваленную сухими листьями, и Нил наткнулся на что-то твердое.

Гребень казался частью самой земли – его оплели растения, трава проросла между зубьев. Они никогда бы не заметили его, проходя мимо. Кадет шумно выдохнул и огляделся.

– Да. Вот здесь, – выдавил он. – Это… Это было здесь.

Нил рванул на себя гребень вместе с травой и сглотнул: тот был теплый, хотя лежал на мокрой осенней земле. Чувствуя себя глупее некуда, он попытался расчесаться. Поежился от удовольствия, когда зубцы коснулись головы, но в остальном – ничего. Передал аниму руке и крепче стиснул гребень. Ничего.

А, ну конечно: ведь подарок-то сделали не ему! Нил вложил гребень в руку Кадету, сидевшему рядом. Тот отшатнулся и побледнел, но Нил обеими руками сжал его пальцы на гребне так, что зубья вдавились в перчатку.

– Эй. Тебе надо просто захотеть, чтобы сработало, – зашептал Нил. Монструм крутился вокруг, и он положил одну руку ему на холку. – Ты ведь хотел быть золотым волшебником? Когда-то? Ты им будешь, это не так уж и сложно! В тебе есть анима, хоть немного, но есть! Ты сможешь.

Кадет закрыл глаза и сжал гребень, опустив голову так, что под капюшоном стало не разглядеть лица.

– Нет. – Кадет открыл глаза. – Я чувствую только… Только страх. Жар. Я уже давно не тот, кто был бы способен на золотую магию. Она ощущается неприятно. Чужеродно. Давай сам. – И он торопливо втолкнул гребень обратно Нилу в руку.

Следующие пять минут Нил крутил гребень и так и сяк, просил его раскрыть свои тайны, изо всех сил желал, чтобы магия, заключенная в деревяшке, освободилась, – без всякого результата. Нил слегка постучал себя гребнем по лбу, но это тоже не помогло. Он чувствовал себя хуже некуда, ноги дрожали, все силы уходили на то,