целый сонм внезапно пробудившихся от зимнего сна, невесть откуда взявшихся ярких бабочек порхал вокруг нее. Глаза Елены Владимировны горели теплым, желтым светом.

— Что со мной, Георгий Серафимович? — ее голос звучал так, как шумит майская роща под порывами первого теплого южного ветра

— Инициация первого порядка. По всей видимости — вы теперь природный маг, коллега, с чем я вас и поздравляю.

— Но я ведь только слушала ваших ребят и подумала, что не одна такая, и… Что теперь со мной будет?

— Все с вами будет нормально, — жюри уже выбегало из аудитории, кто-то вызывал аварийные службы, в корпусе звенела пожарная сигнализация. — Я прослежу.

— Я вам верю, Георгий Серафимович! — кивнула она, а потом встала из-за парты, подошла к большому, до самого потолка окну, и стала глядеть на улицу.

Там, из главного входа, уже выбегали студенты и преподаватели, выли сирены, подъезжали машины скорой помощи, милиции, пожарных… А здесь, в аудитории, на подоконниках распускались тюльпаны.