Самая плохая новость для Магистра заключалась в том, что он был предсказуем. Изучив его манеру за первые минуты схватки, я уже примерно понимал, как он поступит и с какой стороны будет атаковать. И если сначала я держался исключительно на скорости и на рефлексах, в какой-то момент наступил перелом.

Я понял, что я не хуже.

Ну, или он заставлял меня в это поверить.

Едва я подумал, что могу просчитать его движения, он удивил меня, отступив от шаблона, и очередной выпад закончился уколом в бедро, и первые капли крови упали на песок.

Считалось, что любой удар Отца Всех Мечей смертелен, но, видимо, к царапинам это правило не относилось.

— Ну же, — сказал Магистр. — Давай, начинай свои танцы с бубном. Я же продырявил тебе штаны.

— Когда-то это даже было модно, — сказал я.

Рана уже затянулась, а дырка на джинсах… Ну, не первые джинсы, павшие в неравной борьбе с колющим-режущим Системы. Может быть, и не последние.

— Отказываешься применять божественные абилки? — поинтересовался Магистр.

— У нас тут вроде бы честная драка, — сказал я.

— Это кто это тебе такое сказал?

Он превратился в смерч.

Он превратился в вихрь, он был всюду, он атаковал со всех сторон, и лезвие Отца Всех Мечей, и так недостаточно хорошо прорисованное, сделалось практически невидимым, и это продолжалось секунд двадцать, пока его способность не отправилась в откат, и я устоял.

Даже без новых порезов обошлось.

— Мастер Шо хорошо обучил тебя, — сказал Магистр, угадав имя одного из моих сенсеев.

— Полагаю, теперь ты должен сказать, что обучил самого мастера Шо.

— Нет, — сказал Магистр. — Но мы с ним когда-то посещали одни и те же уроки.

— Неужто сам Первый Игрок тоже ходил в Школу Грома?

— Никогда не знаешь, что в жизни пригодится, физрук.

— И то верно.

Теперь он был осторожнее, и я не сомневался, что он припас для меня еще пару-тройку трюков. Пару-тройку десятков, разумеется.

Я парировал его выпад, но вместо того, чтобы перейти в атаку, сделал пируэт, оказавшись у него за спиной. Он тут же развернулся, и мы стояли друг к другу так близко, что невозможно было воспользоваться мечами.

В его руке снова появился кинжал, какой-то другой, с зеленым камнем в эфесе, а попытался ударить его коленом в живот. Он прыгнул, как не могут прыгать обычные люди, из положения стоя и метров на десять в воздух, и я прыгнул за ним, и там, в воздухе, мы обменялись еще парой ударов, и, кажется, я попал ему в плечо, а потом упали на землю. Ну, то есть, я упал на песок, а он — на крышу гостевого домика, который занимал Федор, и крыша, разумеется, такого издевательства не выдержала, и Первый Игрок скрылся за стенами.

— Напоминает китайские боевики, — констатировал Виталик. — Плохие китайские боевики.

— Физрук, ну я же просил… — недовольным тоном потянул Артур.

— А что я могу сделать, если он не идет? — спросил я, поднимаясь на ноги. — Оберон, с тобой там все в порядке?

— А что-то случилось? — Магистр непринужденно вышел на веранду.

Рана на плече уже зажила, но прореха в броне доказывала, что я все-таки попал.

— Каждый из вас уже пролил кровь, — сказал Кевин. — Может быть, этого достаточно?

— Нет, — сказал Магистр.

Он схватил меч двумя руками, воздел его над головой и бросился на меня. Я встретил его удар, и он был такой силы, что меня даже немного притопило в песок, и он ударил еще раз, так же быстро и так же сильно, и я снова парировал, проваившсиь уже чуть ли не по колено, и он ударил третий раз, и темный меч императора не выдержал и сломался пополам, напоследок издав демонический вопль.

Так же, как и Отец Всех Мечей.

Магистр этого явно не ожидал и замешкался, и в этот момент я врезал ему в челюсть слева, и он рухнул на песок, отлетев на пару метров.

— Мне жаль, — сказал я Кевину.

— Ничего непоправимого не произошло, — сказал император. — Пока.

Магистр прыгнул на меня, и мы сцепились и упали на песок, одаривая друг друга градом ударов и переведя наше столкновение в партер. И благородный поединок на мечах превратился в обычную уличную драку без всяких правил.

Прямо как я люблю.

Кажется, он сломал мне нос. Кажется, я ему тоже. Мы лупили друг друга кулаками, локтями и ногами, и пока воздерживались от того, чтобы пустить в ход зубы, и это уже было ни разу не элегантно, не красиво и не благородно, и он пустил в ход какую-то абилку и сломал мне пару ребер, и перед глазами у меня уже плыла кровавая пелена, а полоски здоровья сокращались на глазах, и регенерация уже не справлялась с входящим уроном, как у меня, так и у него, и в какой-то момент мы оба были на грани, а потом я нащупал рукой обломок какого-то меча, впоследствии оказалось, что это был фрагмент черного меча императора, и загнал его Магистру в грудь.

Он охнул, и полоска здоровья над его головой, и так пребывавшая в красной зоне, стала серой, и он безвольной массой рухнул на песок.

— Сик транзит глория мунди, — сказал Федор.

Я поднялся на ноги.

Все зрители были на месте, и лица у них были печально. Как ни крути, а сегодня ушел один из великих…

Почувствовав какое-то движение за спиной, я оглянулся.

Здоровье Магистра снова было в красной зоне, застыв на уровне одного процента, и он жадно хватал ртом воздух.

Ну да, глупо было бы ожидать, что у него самого такой штуковины нет…

Первый Игрок сел на песке и откупорил бутылку с исцеляющим зельем.

— Я требую реванша, — заявил он.

Глава 18

Зелье, очевидно, было какое-то ядреное, потому как за пару глотков, что он успел сделать, восстановило ему уже половину здоровья.

Что ж, большой неожиданностью это для меня не стало, я всю дорогу ожидал чего-нибудь подобного. И то, что оно все-таки произошло, означало лишь одно.

Относительно честные игры закончились. Дальше все будет, как обычно.

Я махнул рукой, и “призрачный клинок”, мой ультимативный навык с давних времен, сделал свое дело, а две половинки Магистра остались лежать на песке.

— Ээээ… — сказал Федор.

— Радикально, — сказал Гарри.

— Так себе реванш, — констатировал Виталик.

Кевин подошел к Магистру, подобрал с песка обломки своего черного меча.

— Мне жаль, — снова сказал ему я.

— Два древних артефакта уничтожены в один миг, — сказал Федор