этом забыть, но я-то помню. И пришло время платить.

Кевин медленно вытащил меч.

— Он же целый, — несколько удивленно заметил Федор. Хотя, чему тут уже удивляться после такого.

Одни игровые условности.

На каждом шагу. Даже убить толком никого не получается…

— Он был сломан уже не раз, — сказал Кевин.

— Я могу устроить так, что больше ты его уже не починишь, — сообщил ему Виталик.

Кевин пропустил эту угрозу мимо ушей и повернулся к Магистру.

— Возможно, мой долг перед тобой велик, — сказал он. — Но не настолько, чтобы я ринулся в бой без всяких объяснений.

— Ладно, — сказал Магистр, пока его броня менялась с обычной кожаной на какую-то навороченную, переливающуюся зелеными огнями, усыпанную артефакторными железками. — Я объясню. Они хотят все сломать. Они хотят все разрушить. Это подвергнет угрозе всех нас, включая и твою империю.

— Это слишком общие слова, чтобы я за них бился, — сказал Кевин.

— Тем более, мы собираемся нарушить правила только в своем секторе, — сказал я.

— Все миры Системы взаимосвязаны, — сказал Магистр. — Нельзя сломать один сектор так, чтобы последствия не сказались на всех.

— Да о чем вы, черт побери, говорите?

— Они хотят выкинуть из уравнения Вычислителей, — сказал Магистр.

— Но это же обрушит…

— Все, — сказал Магистр. — Это обрушит все.

— И на этом месте возникнет что-то новое, — сказал я.

— Но ты даже не знаешь, что.

— Как бы там ни было, и что бы там ни возникло, это в любом случае лучше, чем геноцид, — сказал я.

— Иногда надо пожертвовать малым, чтобы спасти целое, — сказал Магистр.

— Речь идет о миллиардах жизней.

— А на другой чаше весов — сотни миллиардов.

— Которым ничего не угрожает, — сказал я.

— Так это пока, — сказал Магистр.

— Земля просто пойдет своим путем, — сказал я. — Рядом с Системой, но не вместе.

— Так не бывает, — сказал Магистр. — Это как раз то, чего мы пытались избежать, построив Систему.

— Загнать всех в стойло, — сказал я. — Жить с подрезанными крыльями тоже, в общем-то, можно. Может быть, так оно сытнее и безопаснее. Но мечта о полете все равно будет жить.

Магистр поморщился.

— Пафос тебе не к лицу, Чапай, — сказал он. — Тем более, мы знаем, что вы сделаете с этой мечтой. Когда вы в прошлый раз изгнали Вычислителей с Земли, еще не зная, к чему это приведет, дело чуть не кончилось катастрофой.

— Но мы устояли, — напомнил я.

— Это была временная победа, — сказал Магистр. — Да, пусть Джокер отключил всех и временно заблокировал доступ к скиллам, это могло бы дать вам передышку в пару лет, не более. Проблема бы все равно вылезла в этом же поколении.

— И мы бы придумали, как ее решить, — сказал Виталик.

— Только без твоего участия, — сказал Магистр. — Ведь ты уже был мертв к тому моменту.

— Так бывает, — сказал Виталик. — И лучше так, чем жить в рамках придуманного кем-то другим мира.

В словах Магистра была доля истины.

После первого отката, когда мы изгнали всех Вычислителей с Земли и игра официально не началась, скиллы у людей все равно проявились. Тогда их называли суперсилами, и чем-то вроде того, и они обнажили сущность человеческой натуры и сделали некоторые конфликты более выпуклыми.

И более кровавыми.

Но тогда люди получали навыки спонтанно и не понимали, что происходит. Не понимали, почему это происходит. Тогда люди считали, что они одни, заперты на этом маленьком шарике, и вокруг них — только черное безмолвие и пустота космоса.

Теперь же, когда они знают правду, им должно быть легче найти общий язык. Вместе, без разобщенности, приспособиться к изменившимся условиям и пойти дальше.

По крайней мере, я на это надеялся.

Ведь если мы перебьем друг друга на Земле, остальные игроки Системы от этого только выиграют.

— И чем плох этот мир? — спросил Магистр. — Тут каждый может найти себе место и занятие по душе.

— Этот мир плох рамками, — сказал Виталик. — Потолком, выше которого не прыгнуть. Правилами, которые вы нам навязали и на поддержание которых и работают эти Вычислители.

— Думаете, сможете жить без них?

— Чапай вон вполне себе живет, — сказал Виталик. — Сам себе игрок, сам себе вычислитель.

— Две конкурирующие между собой Системы лучше одной, — сказал Федор.

— Если бы все было так просто, — сказал Магистр. — Как вы собираетесь запереть игроков на своей планете?

— Никак, — сказал я. — Все, кто захочет, сможет уйти в Систему и жить по ее правилам. А все, кто попытается вторгнуться к нам с вашей стороны, будут играть по нашим.

Магистр повернулся к Кевину.

— Теперь ты понимаешь, — сказал он.

— А они на самом деле могут такое сделать? — спросил Кевин.

— Этим составом — могут, — сказал Магистр. — Они могут выкинуть Вычислителей из целого сектора, обрушив всю боевую систему, всю систему прокачки, все технологии и магию разом, и ты подумай, что будет потом. Их игроки, прокачанные за двенадцать циклов, будут приходить к нам и творить все, что захотят, а остальные будут боятся их тронуть, потому что Разрушитель миров существует, и он родом с Земли, Смерть существует, и он родом с Земли, и бог кровавого возмездия тоже существует, и тоже где-то рядом.

— Их прокачанных игроков не так уж много, — заметил Кевин.

— Да, — согласился я. — Потому что миллиарды гибли раз за разом, как только все это начиналось.

— Так что думаю, сколько бы их ни было, Система сможет их переварить, — сказал Кевин. — Основную опасность ты видишь не в этом, Оберон.

— Да, — согласился Магистр. — Основные риски будут исходить с Земли, территории, без правил Системы, территории со своими собственными правилами. Да, это решение отбросит их на века назад…

— Не так страшно, учитывая, в какой стагнации вы все здесь пребываете, — сказал Виталик.

— … но мы понятия не имеем, чем это может закнчиться в итоге, — сказал Магистр. — Хотя отдаленное представление у нас все таки есть.

И он с пафосным видом ткнул пальцем в сторону одного из нас.

— Ну вот а чего сразу я? — поинтересовался Артур. — Они меня вообще не спрашивали, просто поставили перед фактом.

— Разрушитель Миров, — сказал Магистр. — Смерть. Физрук. Боевой президент, чтобы это, черт побери, не значило. Эти четверо тут все поставили на уши, а представь, если их таких придут сотни? Тысячи?

— Ну, вряд ли мы лучшие представители нашего вида, — заметил Борден.

Которого на все это время Система не прогнула даже под то, чтобы он класс себе выбрал.

Думаю, Гарри на самом деле стал сам себе вычислителем раньше меня, просто сам этого не понимал. Он творил тут, что хотел, а Система просто пыталась вписать его