История США уже знает примеры, когда дорогостоящие программы проваливались. Винтовка M14, принятая на вооружение в начале 1960-х с большой помпой, продержалась в строю менее десяти лет, уступив место всё той же M16. Не получится ли так, что, потратив миллиарды долларов и сделав ставку на капризную немецкую инженерию, американский пехотинец в случае реальной войны вновь возьмет в руки проверенную «черную винтовку»? Пока этот сценарий выглядит пугающе реалистичным.

В это же время АУГ, возглавляемая «Кузей» — простите, «Харьковом», я всё никак не могу мысленно перестроиться, хоть бери и реально переименовывай корабль — быстро преодолела Средиземное море, прошла через Суэцкий канал и уже спустя три дня подошла к южной оконечности Аравийского полуострова. Командовал эскадрой адмирал Громов Феликс Николаевич. На самом деле выбрать офицера для такой миссии было достаточно сложно: банально у нас было негусто боевых адмиралов, умеющих командовать флотом в ситуации реальных боевых действий. Громов командовал операцией по обстрелу пакистанских военно-морских баз в 1986 году, поэтому на его кандидатуре остановились и в этот раз.

Нужно понимать, что происходили все эти события отнюдь не в вакууме. Пока советская АУГ двигалась к месту назначения, происходили активные баталии на дипломатическом фронте. Мы выкатили саудитам претензию по поводу поддержки Северного Йемена и потребовали денежных компенсаций за обстрел нефтяной инфраструктуры на юге. Саудиты бросились к американцам, те «высказали обеспокоенность».

У американцев флот был занят в Персидском заливе, где обстановка оставалась напряжённой из-за тёрок с Ираном. К активным боевым действиям США так и не перешли, резонно опасаясь, что нынешний кабинет постигнет участь республиканцев после войны в Ираке, однако корабли под звёздно-полосатым флагом начали иногда задерживать проходящие через Ормузский пролив суда под предлогом нарушения санкций. Персы обвинили США в пиратстве — собственно, если отбросить казуистику, это оно и было — и пригрозили ответными действиями. Янки не прислушались, ответные действия последовали, когда проходящий через пролив в конце января супертанкер под флагом Панамы, гружёный кувейтской нефтью для Филиппин, подорвался на мине, разломился — танкер был старой конструкции с одиночным корпусом, хотя на самом деле требования по постройке танкеров с двойным корпусом ещё только обсуждались и будут приняты чуть позже, так что ничего удивительного — и затонул, заблокировав часть фарватера и устроив масштабный разлив нефти. Супертанкер — это три миллиона баррелей нефти, месячная добыча какой-нибудь не очень большой страны, есть из-за чего начать переживать.

Сказать, что это вызвало переполох, — не сказать ничего. При этом Тегеран свою причастность отрицал, хотя вроде бы и некому больше. Хотя как некому: некоторые начали, например, разгонять версию, что это саудиты таким образом намекают американцам на то, что их «гостины» в Кувейте затянулись. Не случайно — или случайно, кто знает — же подорвался танкер, идущий именно из этой страны, а не из ОАЭ, например, или Катара.

Страховки для судов, идущих Ормузским проливом, за сутки подскочили вдвое, цена на нефть прыгнула к 33 долларам, кое-кто начал радостно потирать руки, кто-то, наоборот, тревожно оглядываться по сторонам.

Одновременно подключились европейские страны, которые оказались тут в двойственном положении. Или даже в «тройственном» — уж простите меня за такой неологизм. Иран «демократические свободные страны» конечно не любили, но при этом нефть у них покупать это не мешало. И конечно же нового повышения цен на чёрное золото, которое бы непременно привело к рецессии, точно никто не хотел.

И точно такие же мысли были в Европе и вокруг йеменской заварушки. С одной стороны, саудиты обстреливали инфраструктуру, которая принадлежала в том числе и французам из «Тоталь», то есть Париж тут с самого начала был не в восторге и по идее должен был поддерживать советские устремления по наказанию зарвавшихся арабов. Опять же, на мировые нефтяные котировки все подобные события традиционно влияли отнюдь не в положительную для стран-импортёров сторону.

С другой стороны, Саудовская Аравия числилась союзником США и соответственно близким к Европе режимом. Но опять же отношения между Вашингтоном и Западной Европой переживали далеко не лучшие времена, поэтому кое-кто вполне мог желать, чтобы Союз бахнул по Саудовской Аравии, и тогда дружба между Кремлём и Белым домом закончится, а мир вернётся «во времена нормальности».

А с третьей стороны — удар СССР по саудитам мог ещё сильнее подопнуть вверх котировки на чёрное золото, а ведь европейцы только-только стали отходить от энергетического кризиса… И одновременно с взаимными бомбёжками и прочими развлечениями шли баталии на другом уровне. В прессе мы поливали Саудовскую Аравию говном как могли, в ООН прошло несколько заседаний Совбеза и даже была принята резолюция Генассамблеи. По дипканалам мы предложили саудитам выплатить компенсацию и не доводить до греха, но там нас, конечно, послали.

Короче говоря, сложно тут всё было.

С точки же зрения Советского Союза вопрос заключался в том, стоит ли наше влияние в НДРЙ возможной эскалации по линии СССР-США, ведь фактически за последние два года после Словенской войны это было первое подобное глобальное столкновение геополитических интересов, которое почти сразу приобрело военный характер.

У нас даже отдельное заседание Политбюро — не Совбеза, а именно политического органа — по этому поводу случилось. Как водится, мнения разделились, однако что меня порадовало — все были согласны, что просто так спускать подобные действия против себя нельзя. Тем более что и причастность Эр-Рияда к попытке покушения на советского Генсека уже была установлена более-менее достоверно. Не настолько, чтобы идти в суд — тем более, что мотив саудитов был понятен только мне, посвящать товарищей по Политбюро в эти моменты я не торопился — но достаточно, чтобы учитывать этот пункт в своих действиях.

Так вот к чему это я: психология наших высших партийцев менялась буквально на глазах. Ещё каких-то пять-шесть лет назад главным лейтмотивом внешней политики в тех моментах, когда вопрос касался столкновений интересов Москвы и Вашингтона, эти «большевики» всегда пытались занять позицию в стиле «как бы чего не вышло». Сохранить статус-кво, может, чуть уступить, но в целом — лишь бы не доводить до кризисов. При этом в условном Афганистане, или Анголе, или том же Йемене, где влияния Америки практически не имелось, силу применять не стеснялись, порой даже в ущерб здравому смыслу.

И вот теперь — после Пакистана, после Кореи, после Словении, после Ливии — психология товарищей по Политбюро явно начала меняться, нет, конечно, там и состав потихоньку менялся, но думается, дело не в людях, а именно во внешних факторах, — в сторону более прагматично-ястребиной. То