Была б такая темнота.

Но он уже не стал бы мужем

Ничьим, и это - на века.

Так отозвалось бы всем в нею

И отразилось невзначай

Теперь, когда тебя я брею,

Ты можешь дать ему на чай...

Гутенберг

Вот Гутенберг приоткрывает дверь

Надменного дотоле мира

И, приведя с собой двоих своих детей,

Преподнесет печатную машину пиру

Книг рукописных,

Как если бы хотел он вдруг сказать:

"Кто был здесь первым на твоей странице?"

Кто научил вас делать ту печать,

Которой можно и сейчас дивиться,

Листая фолиантов шелк,

Атласных букв лаская литер,

И даже то, что как бы ни при чем,

Но ставит вам тавро на свитер?

Обыденность рядится в мастерство.

А мастерству не надо и рядиться.

Оно пришло. Создало. И ушло.

А вам лишь остается восхититься.

Поэтому ты держишь книгу так

В руке всегда с такой любовью,

Что первый, кто оставил на ней знак,

Принадлежал к небесному сословью.

Левенгук

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг.

А. С. Пушкин

Ты, Левенгук, собрав свой микроскоп,

Подозревал ли ты о том скопленьи жизни,

В которую ты погрузился глазом?

Те существа, что пред тобой предстали

В таком немыслимом размере

Всего лишь в капельке воды проточной,

Вели свою таинственную жизнь,

Любя и споря меж собою.

А ты смотрел, не в силах оторваться,

На дочеловеческие формы, понимая:

Как бесконечны все ступени эти,

Ведущие тебя к познанью мира,

Так бесконечно то, что жизнь их

насыщает

Своею силою превышнею незримой.

И что за этим всем многообразьем

Стоит Творец проявлено и зримо.

Комментарии

1

Перевод с английского: А. Ситницкий