«Я больше всего на свете хотел улететь на Марс, – признался Антон. – Хотел хотя бы раз сделать что-то, что пообещал себе».

– И что было потом? – спросил Гена, уже в который раз слушавший мой рассказ о гибели друга.

– Я подбежала к Саше, он лежал на боку, осторожно перевернула его. Заряд расколол ему голову, сильно обжег лицо и выжег один глаз…

Истекали сумерки, расстилались по земле тусклым маревом, оседали в облаках. Лишь светочувствительные сенсоры могли рассказать мне о далеком солнце и начале нового дня.

Мы с Геной, свесив ноги, сидели на крыше «Рустама». Новость о гибели друга на нас подействовала по-разному. Печаль не мешала мне смотреть в будущее, Гена же не находил себе места.

– Веста, да как так? – не унимался он. – Сейчас никто не умирает.

Я молчала, давая ему возможность выговориться.

– Получается, все было зря? Саша не осуществил мечты.

Я удивленно повернулась к нему.

– Как это зря? Саша дал нам средства, и мы должны распорядиться ими так, чтобы его мечта воплотилась здесь, на Земле. Ведь мечтал он не о полете на Марс, а мечтал жить в том смысле, который большинству людей еще только предстоит вспомнить.

Небо начало проясняться. Сквозь дымную пелену пробились первые лучи. Не первые лучи этого дня, но первые для этого мира. В их свете блеснули доспехи и убранное за пояс оружие Искателей Счастья, идущих в город.