Все трое телохранителей отнеслись к происходящему… практично. Другого слова я просто не смог бы подобрать. Вместо того, чтобы суетиться, они ускорили шаг, спускаясь по лестнице, явно намереваясь увести Настю подальше от возможной опасности.

И я последовал за ними. Хочу удостовериться в том, что Настя будет в безопасности. И должен найти Виктора. Убедиться, что он жив. С этого балбеса станется помогать раненым даже в том случае, если ему самому нужна будет помощь. Надо позвонить ему!

Я резко остановился прямо посреди лестницы. Пальцы всё ещё пытались судорожно нащупать телефон в кармане пиджака, но я уже понял, что это бесполезно. Его не было. Как и моей сумки, где лежал Ал… где была эта хрень, короче. Всё это осталось где-то наверху, в разрушенном кафетерии вместе с моей курткой.

Нужно вернуться. Мы уже спустились на второй этаж. Если быстро вернусь, то успею найти сумку и…

Хлопки выстрелов эхом отразились от стен лестничного колодца и ударили по ушам с такой силой, что я решил, будто меня снова контузило. Дёрнулся вперед, чтобы увидеть, что случилось.

Размытая тень, двигающаяся с такой скоростью, что почти размазывалась в пространстве, врезалась в одного из телохранителей. Пространство перед ним вспыхнуло золотом, а уже через миг до меня донёсся мерзкий и неприятный звук ломающихся костей. Хрупкая на вид женская фигура извернулась и каким-то непостижимым движением одновременно свернула шею телохранителю и моментально прикрылась им от выстрелов двух других.

— Назад! — прокричал один из них и толкнул вскрикнувшую Анастасию в мою сторону.

В целом, это всё, что он и успел сделать. Ольга, а сомнений в том, что это была именно она, просто швырнула в них тело их товарища. Даже на этой, довольно широкой лестнице телохранители не смогли увернуться. Должно быть, никто из них просто не ожидал, что девушка может швырнуть стокилограммовое тело с такой лёгкостью, будто это была подушка.

— Уведи её отсюда! — крикнул тот, который узнал меня ранее в коридоре, и выстрелил снова.

Если бы я не увидел это собственными глазами, то ни за что не поверил бы. Ольга сместилась в сторону одновременно с выстрелами. Между ними были какие-то три или четыре метра лестницы. Не больше. Но она не просто увернулась, а ещё и бросилась вперед.

Такой картины мне оказалось достаточно для того, чтобы понять простую истину. Делать мне тут нечего. Схватив девушку в охапку, я потащил её по лестнице обратно, наверх к двери. Распахнул её и выскочил в коридор.

— Саша, что ты…

Куда? Куда дальше⁈ Должна же быть ещё одна лестница, так? Где? Не помню! Я мысленно постарался вспомнить план клиники. Она состояла из двух зданий, объединенных между собой переходами.

— Сюда, — сказал я и, сжав Настю за руку, потащил её следом за собой.

Из лестничного колодца за моей спиной всё ещё раздавались выстрелы. Охранники Лазаревых понимали, что могут не справится с таким противником. Возможно. Не знаю! Но сейчас они давали мне шанс на то, чтобы увести отсюда ту, ради которой они готовы были пожертвовать собственными жизнями.

И будь я проклят, если позволю этому случиться! Он сказал шесть или семь минут? Так или нет? Всего шесть или десять минут, и здесь, должно быть, будет целая армия. Нужно просто выиграть немного времени. Это же гребаная столица Империи! Да сюда весь долбаный город съедется! У Андрея не будет ни единого шанса на то, чтобы сбежать.

— Саша! Подожди! Мой отец! Мы должны найти его…

Прости, Насть, нет у меня времени сейчас на твои истерики. Потом меня поругаешь!

Глянув по сторонам, я повёл девушку следом за собой, бросив на неё лишь короткий взгляд. Промокшая насквозь. Дрожащая и с облепившими лицо мокрыми волосами. Её пальцы вцепились в мою ладонь с такой силой, что ногти до крови вонзились в кожу.

— Сюда, — с уверенностью, которую на самом деле не испытывал, сказал я и свернул на повороте.

Чем дальше, тем сильнее в воздухе ощущался запах дыма и гари. Глаза начали слезиться. Из прохода в конце коридора валил дым. Кажется, я видел языки пламени. Хорошо, что нам надо не туда. Вместо этого я свернул в боковой проход.

Да! То, что нужно! Перед нами протянулся длинный переход, соединяющий между собой два здания клиники.

— Быстрее, Насть, — сказал я ей. — Нужно вывести тебя отсюда, чтобы…

— Нет… Саша, стой! Нет!

Её наполненный страхом крик резанул мне по ушам. Она рывком выдернула свою руку из моей ладони, расцарапав её ногтями.

— Настя, сейчас нет времени…

Резко повернувшись к ней, я попытался схватить её за руку, но она отскочила назад, словно испуганный кролик.

— Нет! Я хочу найти отца…

— Настя! Хватит! У нас нет времени…

— Саша, пожалуйста, я… я хочу к семье… прошу тебя. Пожалуйста! Я… Я ХОЧУ К НИМ!

Её последние слова вырвались из груди истеричным криком.

Она умоляла, а её дрожащий голос смешивался с шумом льющейся с потолка воды. Анастасия была в ужасе. Первые минуты после случившегося прошли, и сейчас переполняющий её кровь адреналин начал исчезать, уступая место шоку и панике. Прикрытая мокрой тканью грудь ходила рывками в такт неровному и сбивчивому дыханию. Паника больше не толкала её вперёд. Это не инстинкт «бей или беги». Даже не близко. Это ужас, граничащий с отупляющей истерикой на фоне разрушающегося вокруг неё мира.

Всё это я подметил всего за пару мимолетных мгновений, пока смотрел на неё.

А потом я увидел сразу две вещи.

Первое. Как в метрах пятидесяти от нас по точно такому же переходу, как и тот, в котором стояли мы, бежали с полдюжины человек в знакомых мне костюмах. Должно быть, часть охраны Лазарева или Распутина. Сейчас сюда сбегаются все, кто может, и тогда…

Из-за дальней части здания с почти что издевательской неторопливостью показался белый фургон. Даже со своего места я видел, что его стекло частично разбито и в нём зияют мелкие отверстия, что, впрочем, нисколько не помешало водителю подъехать прямо под переход.

У меня даже мысли в голове не появилось. Осознание происходящего пришло в тот момент, когда фургон скорой остановился точно под переходом. В тот момент, когда по нему бежали люди.

Я прыгнул вперёд, схватив Настю. Повалил её на пол, слыша, как она кричит.

А потом я не слышал уже ничего. Только громоподобный раскат. Громкий и мощный настолько, что, кажется, весь мир разломился