досконально знает отличительные черты почти всех кланов нашего материка, – женщина, отставив чашку, встала, подошла ко мне и резким, практически незаметным глазу движением руки, выдернула волосок из моей шевелюры.

– Ай!

– А ещё она будущая глава клана, а потому не могу её судить за то, что она уже сейчас пытается его усилить. Однако, как по мне, судит слишком поспешно, не видя всей картины, а действует немного топорно.

С этими словами женщина опустила вырванный у меня волос в стакан с водой, который ранее поставила на стол. Всё-таки тренировки ужа давали определённый эффект, и пусть живицы в моей системе было немного, но она присутствовала, а потому зрение у сейчас было куда лучше, чем ещё пару месяцев назад. Так что я прекрасно видел белую волосинку в её пальцах до того момента, когда та попала в жидкость и… исчезла.

– Чаще всего мы не замечаем того, что у нас на виду. Так же получилось и с тобой. При обилии других «беловолосых» ты слился с общей массой, а ведь твои волосы совсем иного цвета. Точнее, они совсем его не имеют, и в малых количествах, если их намочить, становятся абсолютно прозрачными. – Она, продемонстрировала мне волос: половина, зажатая в пальцах, была прекрасно видна, а вот другая практически прозрачна. – В природе такое встречается у полярных медведей, которых тоже называют «белыми», несмотря на то, что их шерсть именно прозрачная. А у чародеев подобной особенностью «klironomiá aímatos» отличается клан Карбасовых. Это крупнейший и сильнейший клан полиса Мурманск, известный своей стихией «Ледяной воды».

Я молча переваривал услышанное, рассматривая отданный мне волос. Действительно, ведь все эти годы я не замечал очевидного! Да и родители тоже. А кто-то вот так вот с первого раза всё ухватил! И, очевидно, что этот «кто-то» ранее общался с этими самыми Карбасовыми. А значит, у меня действительно может быть родня! Ведь если у меня два ядра, и одно из них водяное… То это ведь прямое доказательство! А значит, я больше не буду один!

Видимо, что-то отразилось на моём лице, потому как вылившая стакан в лабораторную раковину Ольга Васильевна, поспешила меня обломать:

– Я бы не сильно обольщалась на твоём месте, да и надежд особых не питала, чтобы потом не разочаровываться, – учёная вновь устроилась напротив меня. – Связей с Мурманском у нас очень мало, да и отношения далеко не дружеские. Ведётся, конечно, торговля: оттуда везут замороженную рыбу и морепродукты, а мы им поставляем особое дерево, те же кристаллы Шнуровски, различную аппаратуру и так далее… но в остальном мы конкуренты, и их Князь, как и его советники, считают что Москва, имеющая интересы в том регионе, препятствует развитию их полиса. Так что происходящие иногда случайные встречи чародейских пятёрок из наших полисов редко когда заканчиваются мирно, а порой мурманцы являются и на нашу территорию, устраивая облавы на учебные группы и вырезая лояльные Москве поселения в Зелёной Зоне.

– Всё так плохо? – удивился я. – Мы что, действительно…

– Я надеюсь, узнав, что у тебя есть родственники, ты не надумал заделаться патриотом чужого полиса? – нахмурилась женщина.

– Вовсе нет, но… – я помотал головой. – Мы что? Действительно мешаем им жить?

– Скорее, не даём усиливаться. В конце концов, зачем нам очередной «вероятный противник» ещё и на севере? Покуда Мурманск – маленький полис, даже полутора миллионов не набирается, его можно сознательно игнорировать, и имеется какая-никакая уверенность в том, что в случае очередной войны с той же Казанью, Киевом или Минском, они предпочтут отсидеться, опасаясь возмездия и полного уничтожения. В конце концов, ту же рыбу ближе возить из Архангельска, а с ним у нас отношения очень даже хорошие. Такие вот дела…

– Понятно… – протянул я, осознавая, что всё очень даже плохо. – А что по поводу этих, Карбасовых?

– А ничего! Особенно в том, что касается тебя, – хмыкнула женщина. – Как минимум покуда они о твоём существовании не знают, потому как в противном случае постарались бы уничтожить.

– Как так? – ахнул я. – За что?

Сказать, что Ольга Васильевна меня шокировала – значит ничего не сказать!

– А вот так, – жёстко ответила учёная. – Для них ты в первую очередь москвич, а когда станешь чародеем – перейдёшь в категорию врагов. А то, что ты носитель их «Наследия крови», делает тебя «отрезанным ломтём», от которого следует как можно скорее избавиться. И не подумай, что я тебя запугиваю, если не веришь, сходи в библиотеку и попроси материалы по Мурманску. Клан носителей «Ледяной воды» известен своей чопорностью и трепетным отношением к чистоте крови, а также тем, как безжалостно расправляется с собственными полукровками, а ты ведь даже не квартерон! Ведь у тебя мама и папа были обычными людьми?

Я молча кивнул.

– И как же тогда так получилось? – я замялся. – Что я такой…

– Ну, официально Карбасовы появлялись здесь всего однажды: двадцать лет назад, после пограничного конфликта, Ульяна Карбасова была передана кланом в качестве откупа Фёдору Заболоцкому за жизнь нескольких членов главной семьи. Именно с его братцем ты имел честь повстречаться вчера. Он сейчас заведующий учебной частью в Академии Морозовых, – Ольга Васильевна перекинула через плечо свою роскошную косу и в задумчивости поигралась кисточкой.

Эва оно как! Но по времени получается, что эта самая Ульяна просто никак не может быть моей родственницей. Отцу было двадцать четыре, когда я появился. Маме двадцать два. Плюс мои пятнадцать. Зато понятно чего этот Сергей Михайлович на меня кинулся. Подумал, что невестка ребёнка на стороне нагуляла и в тайне родила. Или спрятала! Ну, вроде как передала «верным слугам», и они меня вырастили как настоящие родители! Вон в сериалах постоянно детей да память теряют, чтобы потом найти по родимому пятну на правой ягодице.

Вот только ерунда это всё! Слишком уж я на мамку с папкой похож, только глаза и волосы отличаются цветом, да и не носились бы со мной так по разнообразным врачам, если бы подобное оказалось правдой.

– И он решил, что я её сын? – поделился я предположением. – Телевизора пересмотрел? Не ожидал от клановых такого…

– Не думаю, хотя генетическую экспертизу, будь твои родители живы, можно было бы провести. Всё-таки в родильных клиниках всякое случается. Бывает, и детей путают. Но всё же бывшая Карбасова – в каком-то смысле пленница,