Команда не обменивалась ни словом, и работа не стихала еще полчаса. Затем, около полудня, из коридора за дверью послышался приглушенный звук шагов. Лилли едва расслышала его своими травмированными ушами. Замок щелкнул, и дверь открылась.

– Просто хотел проверить, как у вас идут дела, – объявил Губернатор, входя в комнату.

На нем был щегольской кожаный жилет, у бедра висел пистолет, волосы были убраны назад с рельефного лица.

– Очень впечатляющая работа, – сказал Губернатор, подойдя к контейнеру Лилли и взглянув на его студенистое содержимое. – Может, позже я достану несколько кусочков на корм.

Лилли не поднимала глаз. Она продолжала рубить, резать и вытирать лезвие своего топора о джинсы. Наконец она подтащила в свою зону корпус жертвы, к которому все еще крепилась голова.

– Продолжайте, солдаты, – бросил Губернатор, одобрительно кивнув, развернулся и пошел к двери. Как только он покинул комнату, Лилли тихонько пробормотала что-то, что никто больше не смог расслышать.

Голос в ее голове – обжигавший синапсы ее мозга – сорвался с ее губ почти шепотом, обращенным к Губернатору:

– Скоро… когда ты станешь не нужен… здесь окажешься ты.

Она обрушила топор еще раз, а затем еще и еще.