Старик навис над столом, опираясь на него обеими руками. Магический светляк мигнул, бросив на лицо архивариуса глубокие, пугающие тени.

— Ими управляет тот, Тот-Кто-Во-Тьме, — почти беззвучно произнес Сайлас, и от этого имени, произнесенного в затхлой тишине подвала, по моей спине вновь пробежал тот самый ледяной холод. — Сущность, которая откликнулась на зов короля Нергала. Она не имеет физического тела. Она живет в тенях, в сером тумане, что клубится на улицах. Она видит глазами каждого мертвеца. Как только ты перешагнешь границу Эре-Нергала, он узнает об этом. Туман будет путать твои мысли, шептать голосами тех, кого ты любил и кого предал. Он заставит улицы менять направление, а двери — вести в никуда.

Я молчал, стиснув челюсти. В голове крутилась мысль, что ни один меч не спасет от того, у чего нет тела.

— Ты идешь туда за золотом, за артефактом, за своей дурацкой воровской гордостью, Марек, — Сайлас медленно выпрямился, глядя на меня глазами, в которых стояли слезы. — Но запомни мои слова. Если стражи Эре-Нергала поймают тебя, они не просто перережут тебе глотку. Тот-Кто-Во-Тьме не питается плотью. Он выпьет искру твоей души. И когда твое сердце остановится, твой кошмар только начнется.

Сайлас тяжело сглотнул, и его последние слова прозвучали, как удар заступа о крышку гроба:

— В Эре-Нергале нет спасения для души. Ты не предстанешь перед Теосом. Ты останешься там, запертый в своем собственном мертвом теле, вечно блуждая во тьме и убивая тех, кто придет после тебя. И ты будешь осознавать каждый миг этой вечности.

Глава 3

«Остроухие выродки из лесов поют над своими наковальнями, наделяя фольгу изяществом. Людишки бормочут молитвы, надеясь, что Теос направит их неверную руку. Мы же, Дети Подкаменья, знаем одно: камень не слушает песен, а железу плевать на имена богов. Истинная сталь требует лишь правильной температуры печи, ровного удара молота и той твердой решимости, с которой ты собираешься прорубать врагу грудину. Всё прочее — словесная шелуха для балаганных менестрелей».

— Изречение мастера-бронника Харрада Железнорукого перед Советом Южных Кланов, середина Третьей Эпохи

Слова старика Сайласа осели в моей голове тяжелым, холодным свинцом. Я покинул Башню Знаний тем же путем, что и пришел, вновь окунувшись в ледяные объятия приграничной бури. Туман, о котором говорил архивариус, казалось, уже начал клубиться вокруг моих ног, хотя до Востока были еще сотни лиг. Эре-Нергал. Тот-Кто-Во-Тьме. Теос Всемогущий, ну и в дерьмо же я вляпался. Но отступать было поздно. В моем ремесле страх — отличный советчик, пока он заставляет тебя дважды проверять замки и точить лезвия, но как только он начинает диктовать свои условия, ты покойник. А я пока умирать не собирался.

Мой путь лежал в самое смердящее место этого города — на Ржавый рынок. Он располагался под старыми красильнями, в сети заброшенных сточных коллекторов, которые давно пересохли, но навсегда впитали в себя запах химикатов, запекшейся крови и железа. Сюда не заглядывала городская стража. Если у тебя не было пароля или нужных татуировок на костяшках пальцев, твое горло перерезали еще на спуске, а тело сбрасывали в канализационные стоки.

Я дважды стукнул в гнилую деревянную дверь, выждал удар сердца и добавил еще один короткий стук. Из щели пахнуло чесноком и перегаром, сверкнул чей-то недобрый глаз. Дверь со скрипом отворилась, впуская меня в тускло освещенный факелами лабиринт палаток, навесов и разложенных прямо на грязном камне рогож.

Здесь торговали всем, за что на поверхности полагалась виселица: ядами, чьих названий не знали даже лекари, крадеными реликвиями, запретными свитками и, конечно же, оружием. Мне нужен был Фарго. Его лавка ютилась в самом глубоком тупике Ржавого рынка. Фарго походил на облезлого, перекормленного хорька, который каким-то чудом научился ходить на двух ногах и носить расшитые безвкусным золотом жилеты. Он был скользким, жадным ублюдком, способным продать родную мать на органы, а потом еще и потребовать залог за тару для их переноски. Но в то же время он был лучшим оружейником на всем теневом рынке.

Когда я вошел в его пропахшую оружейным маслом и серой каморку, Фарго как раз счищал ржавчину с какого-то старого тесака. Завидев меня, он отложил тряпку, и его узкое, усыпанное оспинами лицо расплылось в широкой, совершенно неискренней улыбке.

— Марек! Теос меня раздери, какие люди в моих скромных катакомбах! — Фарго развел руками, словно собирался меня обнять, но благоразумно остановился на полпути. — Какими ветрами? Краденое серебро? Векселя? Или, может, ищешь покупателя на фамильные драгоценности местного бургомистра? Я слышал, на днях у него пропал любимый перстень…

— Оставь свои догадки для стражи, Фарго, — сухо оборвал я его, стряхивая капли дождя с плаща. — Я пришел не продавать. Я пришел покупать. И мне нужна не пара отмычек, а нечто более весомое.

Глазки барыги радостно блеснули. Он почуял звонкую монету.

— О-о-о, — протянул он, потирая сухие ладони. — Весомое. Люблю это слово. Оно так приятно тяжелит карман. С кем-то не поделил территорию? Или идешь на крупного зверя?

— Не твое дело. Мне нужен короткий меч. И не тонкая зубочистка для столичных дуэлей, а настоящий рабочий инструмент. Чтобы рубил кости, а не вязнул в них. Чтоб можно было перерубить хребет быку с одного удара. И сталь должна быть с хорошим серебряным покрытием или протравкой. Плюс парочка склянок алхимического огня — смазывать лезвие.

Фарго присвистнул, его брови поползли вверх.

— Серебро и огонь? Марек, друг мой, ты что, собрался в гости к высшим вампирам? Или решил поохотиться на жрецов-еретиков? Впрочем, как ты и сказал — не мое дело. У Фарго есть всё для тех, кто готов платить. Смотри сюда!

Он нырнул под прилавок, долго там чем-то гремел, чертыхался, а затем с торжествующим видом водрузил на столешницу вытянутый деревянный футляр. Откинул бархатную крышку.

— Узри шедевр, — благоговейно прошептал барыга.

Внутри лежал короткий меч. Идеально отполированная сталь с легким голубоватым отливом, изящные изгибы тонкого лезвия, покрытые замысловатой гравировкой. Рукоять была щедро оплетена серебряной проволокой, а на гарде вились золотые узоры. Игрушка была невероятно красива.

— Эльфийская сталь из кузниц Арлеста, — запел Фарго, ласково поглаживая навершие. — Баланс — идеальный! Легкий, как пушинка. Этот клинок рассекает кольчугу, как мокрую бумагу. Всего триста золотых дукатов, Марек. Для старого друга — двести восемьдесят. С этим оружием