трав — всё это словно окутывало присутствующих особым покоем.

Я заметила Элен, жену пастыря, стоявшую у алтаря и приветствующую прихожан. Увидев меня, она улыбнулась и подошла ближе.

— Добро пожаловать, вира, — сказала она тепло, чуть касаясь моего плеча. — Рада, что вы смогли прийти.

— Спасибо за приглашение, — ответила я.

Она проводила меня к одной из скамей, где уже сидели те самые женщины, что помогали мне с уборкой.

— Вот здесь вам будет удобно, — добавила Элен, кивнув на соседние места.

Женщины тут же обратили на меня внимание.

— Вы очень добрая, вира, — сказала одна, взглянув на малышку. — Сами такая хрупкая, а столько всего делаете.

— И стряпня у вас вкусная! — подхватила другая.

Я улыбнулась, стараясь не смущаться.

— Это вам спасибо за помощь. Без вас я бы ещё долго убиралась.

Вскоре в церковь вошёл пастырь. Высокий, с добрым лицом и уверенной походкой, он приветствовал прихожан лёгким кивком. Его голос, глубокий и спокойный, сразу наполнил помещение, когда он начал проповедь.

Я слушала внимательно, хотя многое в его словах было для меня новым. Однако спокойствие, которое царило вокруг, и доброжелательность людей заставляли чувствовать себя здесь немного увереннее.

Взгляды нескольких прихожан то и дело скользили по мне и Велине, но они были скорее любопытными, чем осуждающими.

После проповеди Элен снова подошла ко мне.

— Как вам наша месса?

— Очень вдохновляюще, — ответила я, и это было не совсем ложью.

— Мы будем рады видеть вас здесь снова, — добавила она, тепло улыбнувшись.

Я поблагодарила её, чувствуя, что постепенно начинаю вливаться в это общество.

Когда мы вернулись домой, Велина мирно спала, а я чувствовала приятную усталость и лёгкое удовлетворение. Дом был чистым, люди вокруг дружелюбными, и завтра обещал быть не таким тяжёлым.

Прошла неделя, и моя жизнь наконец-то начала приобретать ритм. Дом уже не казался таким чужим, а его углы больше не вызывали у меня необъяснимого беспокойства. Я обжила его, привела в порядок, и даже Мария, моя кормилица, перестала смотреть на стены с едва заметным страхом.

Горожане тоже привыкли ко мне. Я продолжала говорить, что жду мужа, и хотя некоторые явно сомневались в его существовании, никто не задавал лишних вопросов. Их вполне устраивало моё приличное поведение и готовность стать частью их общины.

Дом стал уютным, а жизнь — спокойной. Мне казалось, что все эти страшилки о проклятии дома не больше чем росказни. Нам было хорошо.

За эту неделю я начала узнавать больше о мире вокруг. Оказалось, что в нашем городке у многих есть слабый дар. Но магией здесь почти никто не пользовался.

За одним из ужинов Мария рассказала:

— Когда мы были детьми, все мечтали стать великими вирами. Это в столице магия открывает перед тобой любые двери. Но...

Она усмехнулась, поправляя сына, который мирно посапывал у неё на руках.

— У большинства из нас дар слабый. Поэтому, взрослея, мы принимаем это и обустраиваемся здесь.

Её слова заставили меня задуматься. Дар... Я помнила, как меня исцелили после родов, но это было всё, что я знала о магии в этом мире.

— А как дети ищут в себе магию? — спросила я.

Мария улыбнулась.

— Мы слушали дома. Говорят, маги, если хоть каплю сильные, могут разговаривать с домами. Это один из базовых элементов защиты.

Сначала я решила, что разговаривать с домом глупо. Но эта мысль не отпускала меня несколько дней.

И вот, когда уже все легли спать, я решила попробовать.

Теперь мы с Велиной спали на втором этаже, в хозяйской спальне. Мария, которую я уговорила переселиться поближе, чтобы она могла помочь с малышкой, занимала комнату рядом.

Я сидела на кровати, смотрела на тёмные углы спальни и пыталась сосредоточиться.

— Ладно, — пробормотала я тихо, чувствуя себя нелепо. — Дом, ты меня слышишь?

Ответа, конечно, не последовало.

Через пару минут я подавила смешок.

— Нет, точно схожу с ума, — прошептала я, поднимаясь с кровати. — Ещё немного — и меня отправят в местный дом для умственно отсталых.

Решив, что эксперимент лучше прекратить, я пошла на кухню, чтобы выпить воды и заодно развеяться.

На кухне было тихо. Лёгкий скрип деревянных половиц под моими ногами наполнял пустое пространство едва уловимым эхом. Я наполнила кружку водой, прислонилась к раковине и глубоко вздохнула.

— Дом, — прошептала я уже без насмешки, скорее задумчиво. — Ну, если ты всё-таки умеешь говорить... может, скажешь, почему ты кажешься таким странным?

Дарион Альтрест

Я проснулся посреди ночи, почувствовав, как магия разлома снова завибрировала. Едва уловимый зов, слабый и непостоянный, пробуждал ощущение беспокойства. Чужая магия.

Недовольно потер лицо, чувствуя, как это напряжение тянется от разлома, связывающего наш дом с миром виров. Проклятые виры, снова что-то затеяли?

Я поднялся и пошёл к разлому, чувствуя, как воздух в его пределах стал густым, пропитанным магической энергией. Когда я подошёл, там уже стоял Эрион, его профиль освещался слабым мерцанием барьера.

— Тоже не спишь? — пробормотал я, подходя ближе.

— Ага, — коротко ответил он, не оборачиваясь.

Через разлом мы могли видеть её кухню, часть первого этажа. Наши дома в этом месте почти сливались, позволяя наблюдать за происходящим на другой стороне, словно не существовало границы между мирами.

Мы смотрели, как вира стоит у раковины, держа кружку воды. Её движения были неспешными, задумчивыми.

— Что она делает? — спросил я, нахмурившись.

— Зовёт дом, — ответил Эрион, голос звучал так же задумчиво, как и её действия.

Её губы едва шевелились, она что-то прошептала, и в ответ дом ожил. Магия, исходившая от стен, будто пыталась протянуться к ней, создавая едва заметные потоки света, которые пронизывали кухню.

— Она даже не видит этого, — добавил Эрион.

Я наблюдал, как она поставила кружку на стол и облокотилась на раковину. Она явно что-то чувствовала, но сознательно игнорировала магию дома.

— Зачем звать дом, но не слушать его ответ? — задумчиво спросил младший брат.

— Не знаю, — ответил я, продолжая изучать её. — Виры странные.

Меня тревожил сам факт. Чтобы позвать такой старый и проклятый дом, нужно не только решимость, но и огромный резерв магии. Но она — обычная мать новорождённого ребёнка, которая, судя по всему, даже не понимает, что делает.

— Мы ведь наблюдали за ней, — заметил Эрион, его стальные глаза чуть сузились. — Я ничего такого не помню.

— Недолго. Тогда она казалась обычной, не представляющей угрозы, — признался я.

Сейчас я смотрел на неё иначе.

— Она другая, — задумчиво произнёс брат.

— Странная, — согласился я, не сводя глаз с женщины.

Дом снова замер, его магия успокоилась, как только она покинула кухню и направилась обратно на второй этаж.