— Конечно-конечно. Что бы это ни было, я всегда готов помочь брату церкви. В конце концов, мы делаем одно дело.

— Меня избили и чуть не убили, а потом ограбили. Если честно, сам не понимаю, как вообще остался жив.

Кристофер развернулся и посмотрел на меня. Мы встали между двумя зданиями, и в конце этого переулка начинался бульвар Сорок второй. Оттуда доносилась какофония музыки и голосов. Неоновое свечение в красно-синих тонах ложилось на меня и Криса, и теперь мы могли получше разглядеть друг друга.

В потемках кинотеатра я смог разглядеть только его белые волосы и такую же белую рубашку. Теперь мне открылся вид на его бело-голубые глаза, прямой черный галстук, слегка оттопыренные уши и серебристый бейджик на груди с именем «КРИСТОФЕР».

Мой новый друг тоже осматривал меня.

— О, теперь я понимаю, почему ты так одет, мистер Клейтон. Немного не в нашем стиле. Неужели ты лишился даже своей одежды?

— Да-а… — я почесал затылок. — Похоже, это все, что у меня осталось. На мне буквально последние трусы. Денег тоже нет. Осталось только водительское удостоверение.

— Не знал, что ты умеешь водить.

«Да, для меня это тоже стало сюрпризом», чуть не сказал я, но вовремя одумался.

— Получается, умею. В общем, мне нужно пожить… Где-то…

Кристофер широко улыбнулся, но его веки потяжелели, а взгляд растерял прежнюю бойкость.

— О, я буду очень рад помочь тебе с этой проблемой, — сказал он с фальшивым энтузиазмом. Парень, не моргая, смотрел сквозь меня. Моя просьба явно тяготила его, но он не мог отказать. — К сожалению, у меня только одно спальное место…

— Я могу спать на диване.

— Мистер Клейтон, диван — это и есть мое единственное спальное место.

— Тогда я могу спать на полу.

— Не уверен, что ты сможешь выдержать это испытание. Это будет перебором даже для такого аскета, как ты.

— Почему так?

— Я живу в отеле «Картер», и это, возможно, наихудшее место в городе. Когда ты увидишь номер, то поймешь, о чем я говорю.

Я молчал, не находя ни ответа, ни вопроса. Крис обратил на это внимание и подбодрил меня.

— Но ничего, мы что-нибудь придумаем. Все-таки мы семья. Э-э, духовная, правильно? Кстати, как ты себя чувствуешь?

— Если честно, я ощущаю себя не в своей тарелке. Я словно чужак. Пришелец из другого мира. Как будто бы я тут впервые, понимаешь?

— Я обратил внимание на твою новую манеру речи. Ты говоришь… как будто бы с легким акцентом, как те бедолаги, сбежавшие из Советского Союза. Помнишь, с Брайтон-Бич?

— Тот самый район, — «из второго 'Брата», чуть не сказал я. — Где живут мигранты, да. Что, я звучу, как русский?

— Все-таки акцент не настолько сильный. Но характерный! Это очень любопытно. Тебя били по голове?

— Не помню. Меня чуть не утопили в ванной, и я даже потерял сознание, это считается?

— Немыслимо! Давай поспешим домой, — Крис двинулся в сторону оживленной улицы.

Я двинулся за ним. Он сменил темп, шел так быстро, что чуть ли не бежал, широко размахивая руками. Мне очень повезло встретить этого хитреца в том кинотеатре — особенно учитывая, что кинотеатров на «Двойке» не меньше дюжины.

Тем временем сумерки сменились ночью. До «Картера» мы добрались за десять минут быстрой ходьбы, свернув с шумной «Двойки» на чуть менее шумную, но такую же грязную Сорок третью улицу.

Над тротуаром нависала огромная, высотой в девять этажей вывеска с красными буквами: «ОТЕЛЬ КАРТЕР». Каждая буква, обрамленная черной металлической рамкой, состояла из множества неоновых трубок, и те мрачно сияли в ночном небе.

Мы прошли мимо въезда на подземную парковку и встроенную на первом этаже кафешку. Несколько светящихся стрелок указывали на вход в забегаловку.

«Картер» встретил нас жалкими остатками сгоревшей ковровой дорожки перед разбитыми вдребезги дверьми. Повсюду лежали осколки стекла. На приветственной вывеске из семи букв WELCOME горели только первая и четвертая — WC, что намекало скорее на монструозный 24-х этажный общественный туалет, нежели на отель.

В холле на стойке регистрации стоял какой-то азиат в традиционной одежде — в сложной мозаике азиатских культур я не разбирался, поэтому конкретную национальность угадать бы не смог ни за что в жизни. Рядом с администратором лежал дробовик и дымилась забитая пепельница. Заметив Криса, он улыбнулся и махнул рукой. Он говорил с сильным акцентом, и я не понял ни слова. Впрочем, главное, что его понимал Крис — они обменялись воодушевленными фразами, и мы пошли дальше.

— Это мистер Хоанг. Я называю его просто Лэ, — сказал мормон, когда мы ждали лифт.

— Ружье у него лежит не просто так?

— Тут постоянно стреляют, — Крис пожал плечами. — Именно поэтому мы здесь, верно, партнер? Исправить словом Сына пороки этого города. Нью-Йорк нуждается в нас и в мудрости пророков.

— Я думаю, одними словами тут не обойтись. Я бы не отказался от пистолета, а еще лучше — от пистолета-пулемета.

— Это в тебе армейское прошлое говорит, Джошуа, но наша война другая — она идет на духовном уровне. Ведь нельзя застрелить дьявола из пистолета.

— А ты пробовал? — я испытующе посмотрел на Криса.

— Ну… нет? — Он нервно улыбнулся.

— Надо будет попробовать. Раз уж мы в Америке.

Латунная гармошка уехала в сторону, и железная пасть лифта раскрылась. Внутри эпилептически мигала люминесцентная лампа.

Мы втиснулись внутрь, Крис нажал на кнопку тринадцатого этажа. Двери закрылись, тросы дернули кабину, и она уныло потащилась наверх. Конструкция скрипела и гремела, и мне казалось, что мы вот-вот упадем. Было бы странно погибнуть вот так, только обретя шанс на новую жизнь.

Покинув лифт, мы оказались в почти таком же коридоре, из которого я выбирался с ножом в руках пару часов назад. Только запах здесь стоял тяжелее, с привкусом плесени, словно мы не поднялись наверх, а спустились на двенадцать этажей под землю.

Пришлось немного поплутать в руинах выставленной снаружи мебели, завернуть за пару углов, и вот мы здесь — тупик с массивной деревянной дверью. Это была единственная деталь интерьера, внушавшая хоть какое-то чувство надежности.

Пока Крис возился с ключами, я слушал скандал. Из-за стены справа сначала раздался оглушительный чих, за ним тут же последовала ругань. Мне показалось очевидным, что ругалась семейная пара, муж с женой.

Вдруг, раздался выстрел из