хватало того, что у другого было в избытке… Этцвейн с тоской надеялся скоро принять решение и сбросить с плеч опасное бремя власти. Роль благонамеренного диктатора набила ему оскомину.

Тем временем Финнерак принялся за перетряску Дискриминатуры с неутомимой целеустремленностью ахульфа, почуявшего дичь. Привычная расслабленная манера почти дружелюбного взаимного подсиживания, не слишком отягощавшая агентов и секретарей, сменилась энергично-казарменным механизмом безличного приказно-отчетного взаимодействия. Служилые протиратели штанов, в том числе Тирубель Архенвей, мигом оказались на улице. Последовало слияние отделов и бюро. Новое Разведывательное управление стало любимым детищем Финнерака – факт, порой вызывавший у Этцвейна недобрые предчувствия. Совещаясь с Финнераком в своем кабинете, Этцвейн разглядывал его худощавую фигуру, морщинистое лицо, презрительно искривленный рот, ярко-голубые глаза – и пытался представить себе, как будут развиваться их отношения в будущем. Теперь Финнерак не носил ошейника. Власть Этцвейна распространялась на него лишь настолько, насколько Финнерак соглашался ее признавать.

С легким стуком приоткрылась дверь – зашла Дашана Цандалес, толкая перед собой столик с чаем и закусками. Финнераку ее появление напомнило о неотложном деле. Он спросил:

– Те, кого я вызвал, – явились?

– Да, – разливая чай, коротко обронила Дашана. Она недолюбливала Финнерака и считала, что подчиняется только Этцвейну.

Финнерак, пренебрегавший несущественными деталями личных симпатий и антипатий, приказал не допускавшим возражений тоном:

– Проведите их в архив, в мою контору. Мы там будем через пять минут.

Дашана скрылась возмущенным вихрем. Этцвейн смотрел ей вслед, печально улыбаясь, – с Финнераком трудно было иметь дело. Убеждать его в необходимости проявлять внимание к подчиненным? С таким же успехом можно было уговаривать шкаф. Этцвейн спросил:

– Кого вы просили явиться?

– Нештатных агентов, перечисленных в реестре. Остальных вы уже видели.

Этцвейн почти забыл об Ауне Шаррахе. Нынешняя должность бывшего главного дискриминатора надежно отстраняла его от рычагов власти.

Они отправились в архивную контору. Здесь их ожидали четырнадцать человек – следопыты и шпионы из неофициального списка Шарраха. Этцвейн переходил от одного к другому, пытаясь точно вспомнить черты лица, показавшегося в окне дилижанса – длинный горбатый нос, квадратный подбородок, жесткий прищур близко посаженных глаз.

Перед ним стоял именно такой человек. Этцвейн обратился к нему:

– Скажите, как вас зовут?

– Иэн Карли.

Этцвейн отпустил других агентов:

– Благодарю, вы свободны. – Повернувшись к Карли, он сказал: – Прошу вас, пройдите в мой кабинет.

Карли и Финнерак последовали за Этцвейном. Финнерак плотно закрыл за собой раздвижную дверь. Этцвейн жестом пригласил Карли сесть на диван. Тот молча повиновался.

Этцвейн спросил:

– Вам приходилось раньше бывать в этом кабинете?

Карли смотрел Этцвейну в глаза не меньше пяти секунд.

– Приходилось, – ответил он.

Этцвейн продолжал:

– Я хотел бы кое-что узнать о заданиях, выполнявшихся вами в последнее время. Аноме лично уполномочил меня задавать любые вопросы персоналу. Если потребуется, я могу предъявить соответствующий указ, скрепленный печатью Человека Без Лица. Мы не сомневаемся, что вы добросовестно исполняли полученные указания, не более того.

Иэн Карли безразлично пожал плечами – он не возражал.

– Недавно вам поручили встретить гондолу – «Арамаанд» на Гарвийской станции воздушной дороги, опознать одного из пассажиров – точнее говоря, меня – и проследить, куда этот пассажир направится. Не так ли?

Карли размышлял только пару секунд:

– Верно.

– Кто дал эти указания?

Карли спокойно ответил:

– Аун Шаррах, занимавший должность главного дискриминатора.

– Упомянул ли Шаррах о причинах или целях такого поручения?

– Нет. Он почти никогда не объяснял свои приказы.

– Как в точности было сформулировано поручение?

– Мне было приказано проследить за поименованным пассажиром и узнать, с кем он встретится. В том случае, если пассажир встретился бы с высоким человеком неопределенного возраста с пышной, но аккуратно причесанной копной снежно-белых волос, я должен был прекратить слежку за Гастелем Этцвейном и продолжать наблюдение за человеком с белоснежной шевелюрой. Естественно, мне было поручено собирать любую существенную дополнительную информацию.

– Что вы сообщили Шарраху?

– Я сообщил, что поименованный пассажир, по-видимому, изначально опасавшийся слежки, быстро сообразил, что я провожаю его в дилижансе, и попытался вступить со мной в непосредственный контакт. Так как правила предписывают избегать любых контактов с подследственными, я поспешно скрылся. У меня не было сменщиков, в связи с чем наблюдение пришлось прекратить.

– Каковы были дальнейшие указания Ауна Шарраха?

– Он приказал мне занять хорошо замаскированный наблюдательный пост у Сершанского дворца и немедленно предупредить его о появлении высокого беловолосого человека, игнорируя всех остальных.

Этцвейн, сидевший на диване, посмотрел на Финнерака – тот стоял, заложив руки за спину, и сверлил взглядом лицо Иэна Карли. Этцвейн не понимал Финнерака. Агент предоставил информацию, намерения Ауна Шарраха выяснились. Что видел Финнерак? Чего не замечал Этцвейн?

Этцвейн спросил:

– Какой отчет вы представили, выполнив второе поручение?

– Я больше не представлял отчетов. Когда я пришел сообщить результаты наблюдения, Аун Шаррах уже не был главным дискриминатором.

Этцвейн нахмурился:

– Результаты? Будьте добры, изложите в точности результаты второй слежки.

– Точными их назвать нельзя. Я видел, как из Сершанского дворца вышел седоволосый мужчина среднего роста, и предположил, что он и есть интересующее главного дискриминатора лицо. Я последовал за ним в гостиницу «Фонтеней», где узнал, что это музыкант Фролитц. Очевидно, главный дискриминатор имел в виду другого человека. Возвращаясь по проспекту Галиаса, я прошел мимо вас. Вы стояли в тени у фонтана на Мармионской площади в компании присутствующего здесь господина. Когда я поднялся к Среднему ярусу Ушкаделя и свернул на дорогу к Сершанскому дворцу, мне встретился высокий беловолосый человек, быстро шагавший в восточном направлении. Немного задержавшись, я последовал за ним. Беловолосый человек спустился по каскаду Коронахе, подозвал дилижанс и приказал отвезти его в «Гебрактийские термы» – это роскошный пригородный отель в Шранке, у горячих источников. Поздно вечером трудно найти свободный дилижанс. Я прибыл в «Гебрактийские термы» со всей возможной быстротой, но человека с белой шевелюрой там не оказалось – он там не останавливался и номера не заказывал.

– С тех пор встречались ли вы с беловолосым человеком или с Ауном Шаррахом?

– Не встречался – ни с тем, ни с другим.

«Каким-то образом, – думал Этцвейн, – Аун Шаррах получил описание внешности Ифнесса Иллинета и весьма им заинтересовался. Ифнесс вернулся на Землю. Беловолосый человек, повстречавшийся шпиону – всего лишь один из эстетов, населяющих дворцы Среднего яруса».

Вслух Этцвейн поинтересовался:

– Как был одет высокий человек с белой шевелюрой?

– Серый плащ, мягкая серая шляпа.

Ифнесс предпочитал именно такой наряд. Этцвейн спросил:

– Он похож на эстета?

– Не очень. Судя по походке, приезжий.

Этцвейн старался припомнить какие-нибудь отличительные черты, позволявшие однозначно опознать Ифнесса:

– Вы запомнили его лицо?

– Не разглядел, было темно.

– Если вы увидите его снова, немедленно сообщите мне.

– Как вам угодно. – Иэн Карли удалился.

Финнерак язвительно заметил:

– Хорош Аун Шаррах, заведующий закупкой и доставкой материалов! Утопить его сегодня же в Суалле, и дело с концом!

Крупнейшими недостатками Финнерака, по мнению Этцвейна, были нетерпимость и преувеличенная реакция в отношении любого малейшего противодействия, затруднявшие совместную работу и заставлявшие тратить время на призывы к сдержанности.

– Аун