из жизней. Этот ещё ходит, маячит, ничего делать не даёт. Ну как тут успеешь прожевать свежий душистый хлеб с кружочком зельца? И чавкать от торопливости не хочется. Так что жевать приходилось быстро. Ничего, бутерброд съел. Вкуснятина. Кстати, надо будет пополнить, у меня зельца процентов двадцать осталось от закупленного объёма. Как и кондитерки. Надо сказать, меня в первый же день при допросе избили. Для начала переодели в старую ношеную красноармейскую форму, боты без шнурков, в них ходить осторожно нужно, точно не бегать, слетают. Ну и первый допрос, и с одной же оплеухи я со стула слетел. Побили, но я крутился, особо не навредили, потом подлечился лекарским амулетом, синяки только оставил. Что хорошо, в моей одиночной камере нет туалета, если захочешь, сообщаешь охраннику, что маячит по коридору, тут два десятка камер с двух сторон, он вызывает конвоира, и тот водит. В первую же ночь, ну как стемнело, я запросился, мол, по-маленькому после избиения часто хочется. Отвёл, нормальный туалет, зато в помещении окошко было, забранное решёткой. На уровне земли, мы в полуподвале находились. Выходил во внутренний дворик, но главное имел. Просунул руку между толстых прутьев решётки, и достал одного голема. Меня обратно в камеру, я же уснул, и одним потоком управлял големом, где перемахнув через высокую стену, пошёл на охоту.

Сначала отловил следака, как раз двинул домой, на тёмной улочке вырубил и переломал все до одной кости. Ну кроме тех, от повреждений которых он умрёт. Потом к бойцам. Их казарма была в трёхстах метрах. Под видом этого следака, а голем сменил внешний вид, навестил, приказав следовать за собой. Покинули казарму, и там переломал в кашу и их кости тоже, особенно опуская с силой опору ноги, крушил тонкие косточки пальцев. Мстить надо всегда. Что интересно, новый следователь, к физическим приёмам не переходил, был довольно вежлив, хотя и настойчив в опросах и допросах. Интересно, что же из моего прошлого его так заинтересовало? Потому как тот изучал всё моё прошлое, не акцентируя внимание на чём-то одном. Видимо специально, чтобы меня запутать. Удалось, я в недоумении. Вот так закончил с бутербродом, когда пришёл конвоир за мной. Я как раз цыкал зубом и заострённой спичкой чистил зубы, когда тот зашумел связкой ключей и замком моей камеры, буркнув:

— Подследственный, на выход с вещами.

Кстати да, тут по фамилиям не обращались к сидельцам, только как к «подследственным». И общаться запрещалось, за этим такие охранники следили. Могут приласкать дубинкой, если пасть откроешь. Это меня инструктировали до того, как впервые в камеру отвести. Да я и не общался, просто не о чем. А тут отвели в кабинет следователя, конвоир вышел, а лейтенант, что мной занимался, откинулся на спинку стула, явно чего-то ожидая, и с интересом меня рассматривая. Ожидали знакомого майора, это он меня вербовал в их ряды.

— Вот что, Райнов, ты нам не подходишь, — сходу сказал тот, проходя в кабинет.

— Это почему? — удивился я.

— Потому что ты не тот материал, с которым мы работаем. Ошибся я.

— Почему? — нахмурившись, уточнил я.

— Закрытая информация. Сейчас получишь документы, и в управление Красной Армии. Они тебя к себе обратно легко примут.

— Хорошо, — пожал я плечами.

Надо сказать, я был изрядно озадачен, но принял всё как есть. Мне в принципе всё равно. Хорошо и интересно провёл три месяца, чего печалится? Нет так нет, насильно мил не будешь. Мне выдали нужные документы, о переводе меня, с сохранением звания, обратно в рабоче-крестьянскую. Форму оставили ту же, что была на мне пока в камере сидел, и стоптанные сапоги. Возвращать вещи, мои личные, что хранились на базе, никто не собирался. А когда я об этом помянул, посмотрели, как на идиота. Чёрт-с два, у меня ещё раз секретное оружие получите. Вот так покинув это здание, показал им всем средний палец и двинул прочь. А на речку, искупаться и помыться хотел. Пока шёл, размышлял. Что делать с полевой кухней все мысли занимали. Раз в армию возвращаюсь, может пригодится самому? Поди знай куда назначат. Я ведь её сюда привёз для продажи или на обмен на что-то нужное мне, что важно. На фронте я себе ещё добуду, самолёт при мне, и пока в столице нахожусь, стоит продать эту дефицитную вещь. Да, продаю, решил. Место для техники нужно. Кстати, что по технике, был браслет с хранилищами в прошлом мире, я немало чем его пополнил. И кстати, не держал, а активно эксплуатировал. «Тигры», «Ми-24», я потерял в США, на её территории, когда наносил удары. Это был шок. Когда война и русские приходили в их дома, я на бронемашинах штурмовал небольшие города, в основном где военные заводы или производства, отстреливая всех на улицах, кто имел оружие и пускал его против меня и моих бойцов. А так как оружием во многих Штатах мог владеть любой, кроме тех, кто сидел, то жертв было много, да я там всю технику потерял, танк дольше всех продержался, его сожгли ракетой с вертолёта, но прошло всё неплохо. Да и заменил на аналоги американцев. Да и удары наносил больше тактикой диверсантов, а такие удары с бронетехникой, особенно российской, носили демонстративный характер. Для запугивания.

Тут тоже было бы неплохо сделать свой запас. Например, я помню в одном белорусском озере, на глубине семь метров, утоплен в иле «Т-40» с двадцатимиллиметровой пушкой. Хорошая танкетка, я воевал на аналоге, «Т-60». А этот ещё и плавает. Однозначно брать надо. Будет место, заберу. Конечно аурное хранилище с браслетом не сравнить, но ничего, качается. Место будет, не сейчас, так после войны. А как показал опыт, танк, даже такая танкетка, в жизни всегда пригодится. Пять с половиной тонн, иметь боезапас, ещё полтонны, шесть тонн, больше полутора лет качать под место для этой бронемашины, но вряд ли пожалею если приберу её к рукам. Вон, у меня уже накачалось на данный момент, пять тонн восемьсот пятьдесят килограмм с мелочью. Сегодня одиннадцатое июня к слову, пятница. Если выгрузить всё что имею в хранилище, то как раз место для танка и немного для боезапаса. Это так, просто прикинул. Так что я добрался до речки, где стоял шум и гам, детишки купались, и немало. Она тут недалеко. До того, как выпущенного наружу голема деактивировал, тот осыпался кучкой земли, успел его сканером всё вокруг изучить. До реки метров