Что-то мне подсказывало, что ничего хорошего от этих метательных сгустков ожидать не стоит. И действительно. Один из них, лишь слегка краешком задев комбез, вспорол ткань и едва-едва не достал до кожи.

А тем временем мы снова сошлись в рукопашной, осыпая друг друга сериями атак. Видимо, мой противник не мог долгое время метать свои штуковины, а потому вынужден был вступать в ближний бой, где использовал диски в основном как портативные щиты, подставляя их под удары. Взрывы грохотали один за другим, парень хотя и был умелым бойцом, но я давил в первую очередь прямолинейностью стиля, резко возрастающей от ярости скоростью и силой, а потому он был вынужден медленно отступать, хотя пару раз довольно чувствительно достал меня ногами.

Точку в нашем эпическом противостоянии поставил Борислав. Точнее, одна из его кукол, спрыгнувшая откуда-то сверху и напавшая на «Безродного». Он отвлёкся, защищаясь от ударов серого кулачка, и я тут же провёл результативную троечку в голову, сорвал бант, а затем в прыжке ногой с разворота зарядил уже поплывшему школьнику пяткой в челюсть.

Всё это я проделал чисто на автомате и только потом испугался так и не прогремевшего взрыва. Очень бы не хотелось вот так взять и оторвать ни в чём не повинному пареньку бестолковку из-за какой-то там «Снежной забавы» взбалмошной девчонки княжеских кровей. Но, видимо, как и говорил профессор Мистерион, у меня, так же, как и у других чародеев, эго управляется в первую очередь на подсознательном уровне, а лишь потом забитым яростью разумом. Вот и получилось, что раз смерти противника я в данный момент не желал, удар, которым я на тренировке громил гранитные столбы, выращенные по заказу МакПрохора наёмным чародеем со стихией земли, теперь просто вырубил противника, не причинив тому особых увечий.

Переводя дыхание, я огляделся. Сражение на стенах продолжалось, в сугробах снизу кто-то копошился, а к дальней стене жались несколько девчонок-жизнючек, видимо, наблюдавших за боем. Наши взгляды встретились, девочки вздрогнули и, сорвав повязки, подняли руки. Ну да, будущие чаровницы вовсе не горели желанием схлестнуться с парнем-боевиком, да к тому же явно на взводе, потому как мне не раз говорили, что глаза у меня становятся реально бешенными, и в них полыхает зелёное пламя.

Больше противников для меня не было. Громов, окутанный пологом молний, рубился у одной из башен сразу с четырьмя ребятами из разных школ, Дарья от него не отставала, а Алина уже реально загадила своей тьмой большую часть площадки и проходов в ледяных укреплениях, отсекая супостатам пути отступления. Лезть в чужеродное эго идиотов не было, во дворе находился страшный я, вот и оставалось либо честно отхватить на орехи за свои прегрешения, либо прыгать вниз с внешней стороны.

Признаться честно, я впервые задумался над реальной боевой мощью девушки Борислава. Нет, я уже слышал от Ольги Васильевны (на следующий день после памятного разговора), что её клан Звёздных был тем ещё затейником и чуть ли не главным врагом Бажовых, пока незадолго до переселения в Москву, «Зеленоглазые Бестии» не подписали вдруг с ними «Вечный Мир» и не обменялись невестами из главных ветвей. Так что чисто теоретически Лина вполне может быть мне родственницей – опекунша обещала провентилировать данный факт.

Но вот эта их «Тьма»… Эго по возможностям своим ужасающее. Вроде бы «Зелёный огонь» её рассеивает, а вот «Красное пламя» той же Нинки – не может. А ведь стоит попасться, как я один раз, в Алинино эго, как она получает над тобой практически безграничную власть. Нет, ты можешь слепо отбиваться, она тебя не тормозит и не контролирует. Вот только сильнейшие удары сыплются со всех сторон, а сама девушка ощущается практически везде и может делать с тобой что хочет.

– Не тормози! – мимо меня, зажав в расставленных руках свои водные извивающиеся мечи, пробежала Алиса.

Ох уж эти Уткины… Эго решившего захомутать меня клана заключалось в свободном манипулировании водной стихией с определенным радиусом действия. Именно чистой водой, конденсируемой из воздуха, но не снегом, льдом или, упаси Древо, кровью. А учитывая, что они в древности были постоянно воюющим кланом, в их роду сильны оружейные традиции. Алиса с детства училась обращению с парным клинковым оружием и достигла в этом деле немалых успехов. Вот только манера, точнее, стиль женщин Уткиных перемещения по полю боя был несколько своеобразный.

Сися-Алися двигалась с оружием, сильно наклонив корпус вперёд и отставляя руки назад. Довольно красиво, если перед тобой молодая, прекрасная телом девушка с копной развивающихся на ветру волос, но всё равно меня подобное ракоходство неизменно забавляло и пробивало на смех.

До входа в центральную башню я добежал в тот момент, когда девушка уже, активно размахивая своими водяными потоками, рубила огромную ледяную глыбу, загородившую проход.

– Что тут? – спросил я очевидное, любуясь красивыми, плавными и размашистыми, но между тем быстрыми движениями Уткиной.

– Морозов! – прорычала обычно безэмоциональная школьная княгиня. – Он, судя по всему, уже внутри…

– А ну-ка отойди… – попросил я, поймав одноклассницу за плечо, видя всю безрезультатность её стараний. – Дай-ка я попробую.

Пара лёгких ударов оставила едва заметные пробоины в прозрачной поверхности, а вот кулаки закровоточили. А ведь я чего только не крушил ими на тестах у Ольги Васильевны и на тренировках у мистера Грега, казалось, задавшимися целью уничтожить как можно больше списанного школьного имущества. Лёд явно был очень и очень непростым, и я никогда не поверю, что школьник моего возраста, пусть даже гений, мог бы сходу создать нечто подобное.

Переглянувшись с девушкой, я мотнул головой в сторону пролома. На удивление, строптивая Уткина не возразила, а, правильно всё поняв, отбежала подальше. Размахнувшись, я ещё глубже погрузился в ярость, а затем нанёс один-единственный удар, представляя, что бью в наглую морду Александра Морозова…

Ухнуло со страшной силой, Башня вздрогнула и затряслась. Глыбу, казалось, просто испарило, а меня отшвырнуло прочь – прямо на одну из статуй, которую я благополучно разломал своим телом.

Когда я более-менее пришёл в себя, мне открылась безрадостная картина. По фундаменту пролегли нехилые трещины, которые ветвились и, быстро разрастаясь, охватывали ледяное строение – уже начали отваливаться куски. Сооружение тряслось и звонко хрустело, а из расположенного на самом верху парапета с колоннами по пояс высунулась княжна и что-то испуганно закричала.

А затем события понеслись с небывалой быстротой. В башне что-то громко ухнуло, но это был явно не мой