Сергей Карелин, Юрий Розин
Пламенев. Книга I
Глава 1
— Сашка, паршивец! Где тебя черти носят⁈ А ну, живо сюда, мелкое чучело!
Да что ей теперь-то надо?
— Я здесь, теть!
— Где?.. — Три, два, один… — Я тебе сколько раз говорила на крышу не лазить⁈ А если она провалится под тобой? Кто чинить будет? Кто будет черепицу покупать⁈ Уж явно не ты, грызень мелкий!
— Спускаюсь!..
Пришлось слезать, хотя забрался я сюда всего минут пятнадцать назад. Подобравшись к краю, я в последний на сегодня раз окинул взглядом окружающие наш дом за частоколом поля, виднеющуюся вдали речку, поднимающийся за ней лес.
В очередной раз родилась идея сбежать из дома в этот самый лес, поселиться в моей тайной Берлоге, питаться ягодами и пойманными в силки, ставить которые меня научил дед Сима, кронтами. Но, как и каждый раз, это желание с треском разбилось о простую мысль, а что будет ночью? А зимой? Домой-то меня при таком раскладе уже ни за что не пустят.
Вздохнув, перекинул ногу через край крыши, нащупав пальцами первую ступеньку лестницы. Потом поставил на следующую ступеньку вторую ногу, опустился, ухватился руками, сделал шаг, второй…
— Мне тут сколько, год ждать⁈ — раздалось снизу, и лестницу вдруг резко тряхнуло.
Я, все еще не вернувшийся до конца из фантазий о жизни в Берлоге и очень неудачно оторвавший от лестницы в этот момент сразу и руку, и ногу, не удержался, сорвался и полетел вниз.
Секунда падения окончилась резким, выбивающим воздух из легких ударом. Благо на крышу никто, кроме меня, не лазил, и вокруг лестницы за домом все давным-давно поросло высоченной травой, смягчившей падение. Иначе…
— Саша! — Надо мной нависло взволнованное лицо тети Кати. — Живой?
Воздух со свистом устремился назад в легкие, и я с усилием произнес.
— Кажись, да…
— Чего же ты меня так пугаешь⁈ — От понимания, что со мной все в порядке, малейший намек на заботу из нее напрочь улетучился. — Паршивец, надо было лучше держаться! Мне теперь тебя даже таким простым вещам учить⁈ Ох, покажу я тебе однажды!..
К счастью, похоже, она еще была в легком шоке, иначе не преминула бы показать прямо на месте.
— Чего звали, теть Кать? — Тяжело кряхтя от боли в спине, пояснице и шее, я поднялся на ноги.
— Ты все сделал, что я тебе говорила?
— Да.
— Точно?
— Точно.
— Огурцы собрал?
— Да.
— Куда дел?
— В погреб.
— Морковь прополол?
— Да.
— Курам, кронтам, хрякам корм задал?
— Да.
— Теплицы после помидор вычистил?
Я нахмурился.
— А вы говорили?
Ее лицо тут же исказилось в гримасе гнева.
— Я тебе что, все говорить должна⁈ Сам бы, наконец, хоть раз подумал своей головой пустой, чучело! Вчера ведь помидоры собирали и ботву жгли! Совсем ты от рук отбился, паршивец, я тебе точно покажу однажды… — она перешла на бессвязное бурчание.
Я знал, что через полминуты после начала этого бормотания она взорвется очередным потоком брани и закончится все почти наверняка розгами. С другой стороны, если успеть вовремя переключить ее, то удастся избежать и брани, и наказания.
— Что-то еще нужно, теть Кать?
— А? — Она будто впервые меня увидела. — Да, нужно! Возьми котомку с едой, отнеси брату с сестрой, они сегодня проспали из-за тебя и ушли, не успев забрать обед. Передашь — не забудь извиниться за утро, и живо домой! Тебе сегодня еще печку чистить, а это надо сделать засветло, чтобы видно лучше было! Понял меня?
— Понял, — кивнул я.
— Котомка знаешь где? На входе слева…
— В ящике под полотенцем! — закончил за нее я, уже преодолев половину расстояния до угла дома.
Сделав два поворота и взбежав по ступенькам, заглянул в дверь, не глядя вытащил из-под полотенца небольшую корзиночку с едой и вскоре уже выскочил за ворота.
Следующие минут десять были полностью моими. Пока ноги несли меня к деревенской школе, стоящей на главной площади в самой середине деревни, я мог подумать о чем угодно.
Впрочем, как и каждый день на протяжении последнего года, я не мог думать ни о чем, кроме никак не дающегося мне Духовного Сбора.
Даже с учетом того, что на занятия у деревенского сотника я не ходил и информацию о Сборе мог получать только урывками — например в такие дни, как сегодня, когда приходил что-то передать детям тети Кати, краем уха слушая пояснения сотника, — за год совершенно точно узнал и подсмотрел достаточно, чтобы хотя бы начать собирать Дух.
Даже Пашка, наш деревенский дурачок, благодаря тому, что он племянник купца Лукова, тоже допущенный до уроков сотника, ощутил Дух за несколько месяцев.
А я сильно сомневался, что был глупее парня, который, после того как свалился в колодец, просидел там полтора дня и был чудом спасен, через неделю прыгнул туда во второй раз уже сам. Потому что кто-то из соседских парней сказал ему, что уронил в тот колодец золотой.
Федька мне уже кучу раз на все лады повторил, что я чучело, а потому Дух собирать не могу. А Фая заявила, что если я смогу собрать хоть немного, то она меня поцелует. С учетом того, насколько она мной брезговала, такое обещание наглядно демонстрировало ее мнение о моих шансах.
На самом деле не всем это дано. Две трети жителей деревни, включая даже тех, кто когда-то тренировался, ни разу за всю жизнь Дух так и не почуяли. А из оставшейся трети в лучшем случае каждый пятый действительно начал хоть какой-то его Сбор.
Но я отказывался признавать свою несостоятельность. Искренне считал, что те, у кого это не получалось, просто плохо пытались, только и всего.
А когда я смогу научиться собирать его и использовать, тогда, возможно, смогу по-настоящему задуматься о том, чтобы поселиться в своей Берлоге. К сожалению, не раньше.
И вот, наконец, главная площадь деревни. Церковь, дом старосты, дом собраний, центр ополчения и школа — все это было здесь.
Пройдя в приоткрытые ворота деревенской школы, которая в летнее время не работала, за исключением занятий сотника, я махнул рукой сидящему в сторожке деду Симе. Он, подслеповато сощурившись, улыбнулся и кивнул мне в ответ.
Занятия сотника всегда шли на плацу за школой, туда я и отправился, перед углом здания замедлившись и прижавшись к стене, чтобы мое появление осталось незамеченным.
Осторожно выглянув из-за угла, с удовлетворением улыбнулся. Попал я сегодня в
