Многочисленные психологические исследования изучали связь между чувствами страха и неопределенности и склонностью людей верить в теории заговора. Одно из них было проведено в последние три месяца 1999 года. В то время многие граждане по всему миру опасались масштабного сбоя компьютерных систем из-за «проблемы 2000 года». Тогда это была крайне острая тема. Вероятность сбоя непрерывно освещалась в новостях, и люди опасались серьезных последствий, например, для электростанций, банковских систем, водоснабжения и тому подобного. Если бы эти опасения подтвердились и «проблема 2000 года» стала реальностью, это привело бы к серьезным последствиям для экономики, здравоохранения и многих других сфер, напрямую влияющих на жизнь и благополучие граждан: отключилось бы все, что управлялось компьютерами. (В конце концов, 2000 год начался без каких-либо чрезвычайных проблем.) На этом фоне более 1200 граждан США ответили на вопросы анкеты, в которой спрашивалось не только о том, насколько сильно они опасаются «проблемы 2000 года», но и о том, в какой степени они верят в ряд распространенных теорий заговора. Как оказалось, люди, которые больше всего боялись компьютерного сбоя в конце 1999 года, также чаще верили в то, что президент Кеннеди был убит в результате заговора; что ВВС скрывают доказательства того, что США посещали НЛО; что правительство США намеренно распространяло наркотики в бедных городских кварталах; и что японцы сговариваются разрушить экономику США. Страх перед «проблемой 2000 года» оказался связан с верой в целый спектр теорий заговора, включая те, которые концептуально никак с ней не связаны.7

Хотя эти результаты подтверждают идею о том, что чувство страха связано с верой в теории заговора, они не доказывают причинно-следственную связь: мы не знаем, усиливал ли страх перед «проблемой 2000 года» конспирологические убеждения или же, напротив, люди, которые уже верили в эти теории заговора, были более склонны бояться компьютерного сбоя. Чтобы проверить причинно-следственную связь — то есть действительно ли страх и неопределенность ведут к вере в теории заговора, — необходимо провести психологический эксперимент, в котором одна часть участников испытывает эти тревожные чувства, а другая — нет, а затем проверить, сильнее ли вера в теории заговора среди тех, кто испытал стресс. В ряде исследований ученые пытались вызвать у участников эти тягостные чувства, напоминая им о ситуациях, когда они не имели контроля над происходящим. В частности, у людей есть потребность чувствовать, что они контролируют все, что делают, — от простых движений до более сложных действий, таких как управление автомобилем. Когда люди сталкиваются с нехваткой контроля, они чувствуют себя беспомощными и из-за этого начинают испытывать неуверенность. В типичном эксперименте одну группу участников просят описать конкретный случай из их жизни, когда они никак не могли контролировать ситуацию, а другую — случай, когда они полностью контролировали происходящее. После этого их спрашивают, насколько правдоподобными им кажутся те или иные теории заговора.

Различные исследователи проводили подобные эксперименты, и эти исследования, как правило, показывают, что люди сильнее верят в теории заговора, когда они испытывают стресс (например, из-за напоминания о ситуации, когда они не контролировали происходящее), чем когда они не испытывают стресса (например, из-за напоминания о ситуации, где все было под их контролем).8 Совместно с психологом Мишель Акер и группой ассистентов мы также провели подобный эксперимент в Амстердаме. Эксперимент проходил на фоне строительства новой, вызывавшей много споров линии метро, которая должна была соединить северную и южную части города. Хотя после завершения строительства такая линия метро, скорее всего, принесла бы немало пользы, она вызвала резкие возражения у жителей Амстердама, поскольку предполагала масштабные строительные работы на протяжении многих лет прямо в историческом центре. Фактически, большинство жителей проголосовало против этого проекта на референдуме, но городской совет все равно продолжил его реализацию. Более того, само строительство столкнулось со множеством проблем, включая превышение бюджета и отставание от графика. Враждебное отношение общества к проекту достигло пика в 2009 году, когда строительство вызвало непредвиденные проблемы, нанесшие прямой ущерб жителям города: подземные работы повредили фундаменты нескольких старых домов, из которых затем пришлось эвакуировать людей, так как здания буквально уходили под землю.

Когда «уходящие под землю дома» постоянно фигурировали в заголовках новостей, наша команда ассистентов отправилась в университетские столовые Амстердама с краткими анкетами и предлагала жителям принять участие в небольшом исследовании в обмен на шоколадный батончик. Участников просили описать либо ситуацию из их жизни, когда они не контролировали происходящее, либо ту, в которой они полностью владели ситуацией. Третью группу участников просили описать нейтральную ситуацию из их жизни, не связанную с чувствами страха или неопределенности. Затем мы спросили участников об их конспирологических теориях относительно линии метро «Север — Юг»: например, участники указывали, верят ли они в то, что члены городского совета были подкуплены строительными компаниями, намеренно ли они скрывали информацию о проекте от общественности, чтобы не мешать его реализации, и так далее. В соответствии со многими другими выводами, результаты показали, что участники, испытывавшие страх и неуверенность (после описания ситуации, где им не хватало контроля), верили в эти теории заговора сильнее, чем участники, чувствовавшие себя уверенно (после описания ситуации, где они все контролировали).9

Таким образом, чувства страха и неопределенности подпитывают веру в теории заговора. Тем не менее, существуют два усложняющих фактора, которые заслуживают внимания. Первый усложняющий фактор состоит в том, что эти негативные эмоции вызывают веру в теории заговора далеко не у каждого человека и не во всех обстоятельствах: иногда страх и неопределенность могут, напротив, увеличить поддержку властей. До сих пор мы обсуждали теории заговора, возникшие после терактов 11 сентября, однако следует признать и противоположное: в первые месяцы непосредственно после 11 сентября Джордж Буш-младший вошел в число самых одобряемых президентов в истории с точки зрения рейтингов общественной поддержки. По всей видимости, события 11 сентября не только породили широко распространенные теории заговора вокруг администрации Буша, но и вызвали ее мощную общественную поддержку. Как увязать это противоречие с приведенными выше доводами?

Ключ к разгадке в том, что страх и неопределенность ведут к теориям заговора лишь тогда, когда эти теории касаются влиятельных групп или институтов, к которым люди изначально испытывали недоверие. Страх и неопределенность могут, напротив, укрепить поддержку влиятельных групп или институтов, которым люди действительно доверяют. В одном исследовании изучалось, влияет ли восприятие лидеров как нравственных или безнравственных на веру в теории заговора. Естественно, люди сильнее верят в теории заговора вокруг лидеров, которых считают безнравственными, чем вокруг тех, кого считают высокоморальными.