между что и ничто нет. Тогда я введу дважды двойное разделение всего, сотворенного Богом, на что и ничто. Два основания для этого разделения: первое – скорее порядка онтологического, второе – гносеологического. Я подчеркнул слово «скорее», так как гносеология заключена в онтологии, обоснована онтологически. Оба основания одновременно и онтологичны и гносеологичны, но в одном сильнее онтологическая интенция, в другом – гносеологическая. В некотором приближении можно сказать, что онтология – ratio essendi гносеологического познания, а гносеология – ratio cognoscendi онтологического основания.

Если я существую во взгляде на меня Бога и таким, каким Он видит меня, то я не могу сказать о своем состоянии в грехе ни что, ни ничто. Непосредственная, наивная потенциальность, то есть еще не павшее творение, живет в Боге, поэтому не знает Бога, лишена актуальности. Греховная потенциальность, то есть человек, порвала с Богом, поэтому может видеть Бога. Но когда может – уже не может – греховная возможность, или потенциальность, – невозможность видеть Бога. В этой невозможности совершается невозможное – качественный скачок в актуальность, к которой греховная потенциальность призвана.

Если я существую в бесконечной ответственности, которую Бог возложил на меня, если я не могу ни принять, ни не принять ее, то в невозможности принять ее я не что, а ничто, в невозможности не принять ее я не ничто, а что. Таким образом, как греховная потенциальность, я ни что и ни ничто и одновременно и что и ничто. Это противоречивое совмещение и одновременно несовмещение что и ничто и есть мое состояние как греховной потенциальности. В наивной потенциальности что не отделено от что этого что. В греховной разделились, тогда недостаточно простого двойного деления на что и ничто. Тогда потенциальное, то есть греховное потенциальное, есть как могущее быть, но всегда только могущее быть, никогда не есть. Как никогда не существующее, оно и есть несуществующее, или ничто; как всегда могущее быть и существующее, как могущее быть, оно и есть существующее, или что. В дальнейшем, говоря о потенциальности, я имею в виду только греховную потенциальность, то есть человека.

Так как потенциальность одновременно и что и ничто, и также ни что ни ничто, то как что и ничто я буду называть его само что, как ни что ни ничто – само ничто. Из этих двух названий более общее, или, вернее, первоначальное, – само ничто. Потенциальное – потенциальное ничто: μὴ ὄν [ греч.], в отличие от абсолютного, лишенного всякой потенциальности ничто – ούχ όν. Но нельзя говорить о двух ничто: ничто одно; но само ничто – потенциальное ничто, а не абсолютное ничто. И также само абсолютное ничто уже не абсолютное, а потенциальное. Вообще ничто, как названное и как подлежащее предложения, уже не абсолютное, а потенциальное: то же самое абсолютное ничто, как сказанное и названное и как подлежащее, – потенциальное ничто. Об абсолютном ничто нельзя даже сказать: ничто не есть. Как подлежащее, оно уже само ничто, потенциальное. Но можно сказать: ничто нет, есть что. Здесь что – подлежащее, а ничто скорее дополнение – то, чего нет.

Всякое высказывание, мысль в объективировании, свободе выбора или теоретическом противоположении и в гипостазировании есть возможность, или потенциальность; тогда не что и не ничто, а само ничто, то есть то, что может быть, всегда есть как может быть, но никогда не есть и поэтому и не что. В рефлектирующей мысли я различаю интенциальный и ноуменальный объект. Ноуменальный объект – что. Мысль всегда предполагает ноуменальный объект, но только в объективировании, противоположении и гипостазировании, поэтому никогда не имеет его, заменяет интенциальным объектом – не что, а само что. Само что строит сама мысль, в интенции же предполагается, что ноуменальный и интенциальный объект, или что и само что, – одно и то же; но только предполагается, и между что и самим что нет никакого ни соответствия, ни подобия, как нет подобия между святостью и грехом. Но без святости нет и понятия греха, и без что нет и самого что.

Само что, как потенциальность, принадлежит к самому ничто; в самом ничто две интенции: к себе самому и к другому, к единству и к различию. Это единство – синтетическое, греховно-синтетическое: видит мир, преломленный в моем грехе, строит мир, образ которого проходит. Само же единство в пределе, то есть я сам, воображающий себя творцом своего космоса, – интенциальный субъект, только полюс интенциального отношения, предполагаемая точка, не имеющая никакого содержания, кроме абстрактного понятия «иметь объект». Поэтому с а м о единство – аналитическое тожество понятия, трансцендентальное ничто – само ничто. Интенция к другому – к самому что в самом ничто – греховно-синтетическая деятельность, создающая мир, образ которого проходит, создающая не мир, а только этот проходящий образ мира. В пределе это предполагаемый и всегда только предполагаемый, предполагаемый в моем грехе, интенциальный объект – абстрагируемый в синтезируемом в рефлексии множестве. В конце концов интенциальный объект только абстрактное понятие синтезируемого множества, пустое понятие того, что принадлежит интенциальному субъекту. Интенциальный объект только абстрактное понятие: принадлежать интенциальному субъекту. Два взаимных трансцендентальных ничто, интенциальный субъект – само ничто и интенциальный объект – само что, оба – соотносительные понятия, две интенции самого ничто.

Может показаться, что я утверждаю здесь абсолютный субъективизм, имманентизм, даже иллюзионизм всякого нашего знания. Это не так. Без ноуменального объекта, то есть реального, созданного Богом что, нет и интенциального – самого что; и также без ноуменального субъекта – моего сокровенного сердца человека – нет и интенциального. Но я не забываю, что, во-первых, что создано из ничто, во-вторых, что в моем грехе и я сам разделился и мир проклят за мой грех (Быт. 3), а поэтому я вижу его уже не таким, каким он создан и есть, а преломленным через мой грех: я вижу преходящий образ мира (1 Кор. 7:31).

Это краткое рассуждение о что, ничто и самом ничто – только предварительное разъяснение различия трех понятий. Что, ничто и само ничто – первоначальные, сами по себе не определяемые понятия. Они определяются отношением, которое я называю односторонним синтетическим тожеством. Я вижу его в трех формах соответственно трем актам Божественного Слова: творения Словом, моего несоответствия Слову в грехе и вочеловечения Слова. Их можно назвать космологической, антропологической и сотериологической формой.

1. Если Бог сотворил мир, то есть что из ничто, то отношение творения не может быть сказано в категориях времени. Нельзя сказать: раньше было ничто, потом стало что. Во-первых, «было» и «стало» – категории времени, а до творения мира не было и времени. Во-вторых,