и американскую, и советскую разведку. Но это – для желтой прессы. Мраморный барельеф на его надгробии на кладбище Монпарнас был создан шахматистом и скульптором Абрамом Барацем, лично знакомым с Алехиным. Надпись на надгробии гласила: «Шахматному гению России и Франции». Позже возникала идея перезахоронения Алехина в России, но, увы, реализовать этот замысел не удалось.

В сотнях газет появился посмертный снимок великого Алехина. Редко бывает, чтобы фотография так выражала судьбу человека. Временное пристанище, ужин на столе, элегантный, франтоватый герой и шахматная доска с расставленными фигурами – до последней минуты. Жизнь и смерть эмигранта – если только он не забыл Родину, не отрекся от нее – всегда трагична.

Он так и остался неразгаданным гением – непобежденный чемпион, активный участник масонских лож и любитель сиамских кошек… В Советском Союзе его после смерти старались не превращать во врага. Проводился замечательный турнир – «Мемориал Алехина», который выигрывали Михаил Ботвинник, Василий Смыслов, Анатолий Карпов… Его изучали, прославляли – абсолютно справедливо. Но самый веский вклад в осмысление алехинского наследия и уроков его судьбы внес гроссмейстер Александр Котов.

Арсений Замостьянов