невыразимой безнравственности. Он, разжёгши всю природу и потемнив владычественный ум соединением с воображаемыми идолами, приводит его в исступление и опьянением от своего разжигающего влияния делает его помешанным. [Тогда прелестник] пытается предрекать лживые прорицания, пророчески объявляет о видениях некоторых святых и речах их, чрез него открытых, и, опьянев от волнения страсти, изменяется по характеру, как бесноватый[233]. Миряне, обманывающиеся прелестью, называют таковых юродивыми. [Прелестники] обосновываются и пребывают при храмах некоторых святых и возвещают что-либо людям благодаря тому, что ими обладают демоны, воздействуют на них и их мучат. [Подобных лиц] следует в полном смысле слова[234] называть бесноватыми, прельщёнными и порабощёнными прелести, а не пророками, прорицающими настоящее и будущее. Сам бес распутства, омрачив их ум сладострастным огнём, вводит их в исступление, мечтательно показывая им некоторых святых, представляя видения и различные беседы. Но случается, что и сами бесы являются к ним, удручают их страхом и, подчинив игу сатаны[235], принудительно движут их на греховные действия, чтобы до конца иметь их пленниками и рабами, предназначаемыми для мучения.

132. Надобно знать, что прелесть имеет три первоначальные причины, по которым она возникает у людей: гордость, бесовская зависть и карающее попущение. Причины же этих [оснований прелести] следующие: гордости — легкомыслие, зависти — совершенствование, карающего попущения — греховная жизнь. Прелесть от зависти и гордого самомнения получает быстрое исцеление, особенно если кто смирится. Но прелести в виде наказания или предоставления сатане за грех Бог попускает продолжаться иногда до самой смерти. Случается, что и невинные предаются на страдания в целях [их] спасения. Надлежит знать, что сам демон самомнения предсказывает [иногда] в тех, которые тщательно не следят за своим сердцем.

133. Все благочестивые цари и иереи истинно помазуются в новой благодати[236], как некогда прообразовательно древние. Последние были прообразами для нашей истины и не отчасти[237], а все предзнаменовали всех нас, потому что наше царство и священство с теми [древними] не имеют совпадения и однородности, хотя образы их одни и те же. У нас не разграничиваются природой помазание или благодать и призыв к помазанию, но мы обладаем одним и тем же знанием, верой и образом. А из слова истины ясно и известно то, что чистое, бесстрастное и всё святейшее в настоящем и будущем веке всецело посвящено Богу.

134. Тот устами теперь изрекает премудрость и размышлением сердца — знание (см.: Пс.48:4), кто ясно покажет из существующего Бога Слова Ипостасную Премудрость Бога и Отца и [кто] разумом усматривает в вещах оттиски первообразов[238] и устами при содействии живого слова проповедует мудрость от[239] мудрости, сердце же [своё] освещает силой обновительного духовного ведения. [Он] чрез это ведение может в слушателях возбудить веру и их просветить.

135. Великая противница истины, влекущая теперь[240] к гибели людей, есть прелесть. В душах беспечных чрез неё воцарилось тёмное невежество, отдалившее их от Бога, так что они не знают, есть ли Бог, нас возбудивший и просветивший, или познают и веруют в Него одним лишь бездоказательным словом, а не делом, явление Его усвояют не нам, а одним древним. Свидетельства Писания о Боге они приписывают другим авторам, не высказывавшим их, и славу Божию, как говорит Писание (см.: 2Пет.2:10), хулят. Они совершенно отрицают познание благочестия, изъясняют Писание только чувственно, чтобы не сказать иудейски, и, отвергая пробуждение души ещё здесь через воскресение, безумно стремятся покоиться в могилах. С таким прельщением неразлучны три страсти: неверие, коварство и беспечность. Они порождают и поддерживают друг друга. Неверие есть учительница коварства, а коварство — спутница беспечности, которое ведёт к совершенной лености[241]. Или, наоборот, беспечность есть породительница коварства, как и Господь сказал: Раб лукавый и ленивый (Мф.25:26). Коварство — мать неверия, потому что всякий коварный неверен, неверующий же небогобоязнен. От небогобоязненности проистекает беспечность — мать небрежности, по которой мы не заботимся о всяком добре и совершаем разнообразное зло.

136. Истинное боговедение[242] и верное познание [истины] составляет совершенное православие догматов. Потому всякий должен так славословить Бога: «Слава Тебе, Христе, Боже наш, слава Тебе! Ты вочеловечился ради нас, пресущественный Бог Слово. Велико таинство Твоего домостроительства. Спаситель наш, слава Тебе!»

137. По великому Максиму, есть три великие цели составления писаний безупречных и непогрешимых: первая — себе на память; вторая — к пользе других; третья — в силу послушания, по которому составлено весьма много писаний для тех, которые смиренно ищут слова [истины]. Пишущий же по человекоугодию, для славы и выказывания своих добродетелей теряет, говорю, награду свою. Он ни здесь не получит никакой пользы, ни в будущем — блаженного воздаяния, но осудится, как льстивый корыстолюбец, торгующий словом Божиим.

II. Его же другие главы

Всякий крещённый во Христа должен достигать всех Христовых возрастов, потому что он уже предвосхитил их силу и посредством заповедей может их найти и усвоить. Зачатие [в жизни христианина] есть залог Духа, рождение — действие радости, крещение — очищающая сила огня Духа, преображение — созерцание Божественного света, распятие — умерщвление для всего [греховного], погребение — охранение в сердце Божественной ревности, воскресение — животворное пробуждение души, вознесение — исступление и восхищение ума к Богу. Кто не приобрел и не ощутил [названных состояний][243], тот ещё и телом и духом младенец, хотя считался бы всеми старцем и деятельным.

2. Страдания Христовы сообщают животворное умерщвление тем, которые все их [как бы] претерпевают, чтобы, спострадая [Христу, с Ним] спрославиться. Страдания же от [неумеренных] наслаждений приобретают убийственное умерщвление для принимающих их, потому что лишь добровольное несение Христовых страданий есть распятие распятия и умерщвление умерщвления.

3. Страдать для Христа — значит выдерживать всё случающееся. Неповинным зависть служит к пользе, а нас, виновных, обличение обращает и наказание Господне открывает наш слух[244] к добру. Потому претерпевшим всё Господь обещает венец во веки веков. Слава Тебе, Боже наш! Слава Тебе, Троица Святая! За всё слава Тебе!

О страстном изменении

4. Уныние — эта с трудом побеждаемая страсть — расслабляет тело; в измождённом же теле расслабляется[245] и душа. Когда оба [тело и душа] приходят в изнеможение, тогда состояние тела изменяется от сладострастия. Сладострастие возбуждает нечистое плотское влечение, похотливое плотское влечение [вызывает] воспламенение, воспламенение — бурное восстание[246], восстание приводит в движение память, память — мечтательность, мечтательность — прилог, прилог — сочетание, сочетание — согласие, согласие же выполняет