«И наслаждение не длилось бы столько»

Между тем в Венгрии разгоралось противостояние между сторонниками короля Ладисласа Постума и кланом Хуньяди. Новый монарх был сыном австрийского герцога и короля Германии, Чехии и Венгрии Альбрехта II и Елизаветы (Эржебет) Люксембургской, дочери императора Сигизмунда. Прозвище Постум (по латыни «посмертный») он получил потому, что родился спустя четыре месяца после того, как его отец скончался.

В марте 1457 года старший сын великого Яноша (тот самый, который полугодом ранее писал брашовянам письмо, осуждавшее Дракулу) был казнен по приказу короля. Чудом избежал этой же участи его младший брат Матьяш. Но не прошло и года уже после этих драматичных событий, как внезапно скончался сам молодой король (ему не было и 18 лет), а новым монархом Венгрии был избран знатью тот самый, еще недавно еле спасшийся Матьяш.

В это время разгоралась борьба за Сербию. После смерти Георгия Бранковича знать разделилась на две партии – протурецкую и провенгерскую. В ситуацию, разумеется, вмешался султан со своим войском, который довольно быстро взял под контроль земли, еще недавно сохранявшие призрачную суверенность под именем деспотат Сербия.

Анонимная хроника, которую написал некий не оставивший своего имени венецианец в 1458 году, рассказывает о том, что произошло на границах Валахии, пока султан решал вопросы на Балканах: «В это время, прежде чем уехать из Адрианополя в Морею, Великий Господин отправил Махмуда-пашу, своего первого сановника, с 30 000 турок, чтобы он охранял проход через Дунай и помешал венграм пересечь его и разграбить страну. Махмуд-паша, оказавшись там и получив необходимые данные, решил пройти через Венгрию и зайти на земли Валахии, которая все еще платила дань Турции. Еще до восхода солнца он оказался у крепости, захватил ее и разграбил, угнал 5000 христиан. По возвращении через Дунай паша взял с собой половину людей, вторая часть ждала их. Волей Господа там оказался Дракула, а с ним войско в 5000 венгерцев и валахов. Осознав, что произошло, он погнался за ними и настиг чуть свет, так что из 18 000 турок меньше 8 000 удалось бежать, а все остальные были утоплены или расчленены, все угнанные люди были возвращены. Махмуд-паша, опасаясь венгерской армии, бежал в Софию. Тотчас же он направил посланника к султану, предупредив его, что пришли венгры с огромной армией. Новость облетела всю страну, людей обуял страх: счастливым считался тот, кому удалось уйти в Анатолию. Когда султан, который еще утром был в Морее, а к вечеру успел захватить Коринф, узнал эту новость, то спешно бросил все и вернулся в Адрианополь.

Я в то время был в Константинополе: этот город и Пера были тогда опустошены турками, отправившимися потом в Анатолию. В том случае, если 10 из наших галер были бы на месте, мы могли бы вновь завоевать Перу и Константинополь. Но грехи наши не позволили достичь такой славы для христиан».

После всего происшедшего Матьяш Корвин отправил своего посла к Дракуле – надо было понять, как строить с ним дальше отношения, что он собирается предпринять после того, как нанес такое серьезное поражение туркам.

Федор Курицын, который через двадцать четыре года был послом при дворе того же Матьяша Корвина, так рассказывал о том, как встретил посла Дракула: «Пришел однажды к Дракуле посол от венгерского короля Матьяша, знатный боярин, родом поляк. И повелел Дракула сесть с ним обедать среди трупов. И лежал перед Дракулой толстый и длинный кол, весь позолоченный, и спросил Дракула посла: “Скажи мне, для чего я приготовил такой кол?” Испугался посол тот немало и сказал: “Думается мне, государь, что провинился перед тобой кто-либо из знатных людей и хочешь предать его смерти более почетной, чем других”. Дракула же отвечал: “Верно говоришь; вот ты – великого государя посол, посол королевский, для тебя и приготовил этот кол”. Отвечал тот: “Государь, если совершил я что-либо, достойное смерти, делай, как хочешь. Ты судья справедливый – не ты будешь в смерти моей повинен, но я сам”. Рассмеялся Дракула и сказал: “Если бы ты не так ответил, быть бы тебе на этом коле”. И воздал ему почести великие, и, одарив, отпустил со словами: “Можешь ходить ты послом от великих государей к великим государям, ибо умеешь с великими государями говорить, а другие пусть и не берутся, а сначала поучатся, как беседовать с великими государями”. Был такой обычай у Дракулы: когда приходил к нему неопытный посол от царя или от короля и не мог ответить на его коварные вопросы, то сажал он посла на кол, говоря: “Не я виноват в твоей смерти, а либо государь твой, либо ты сам. На меня же не возлагай вины. Если государь твой, зная, что неумен ты и неопытен, послал тебя ко мне, многомудрому государю, то твой государь и убил тебя; если же ты сам решился идти, неученый, то сам себя и убил”. И тогда готовил для посла высокий позолоченный кол и сажал его на кол, а государю его посылал грамоту с кем-либо, чтобы впредь не отправлял послом к многомудрому государю глупого и неученого мужа».

Тут помимо традиционного для Дракулы черного юмора мы видим какую-то запредельную гордыню – с чего бы князю какой-то, прямо скажем, совсем не великой Валахии считать себя «великим государем»?

Между тем, похоже, в тот период Дракула не планировал полностью рвать с османами, поскольку считал именно себя оскорбленным вторжением на свою территорию. А то, как он с турками расправился, – его право.

По крайней мере, мы видим, что он снова решил подвергнуть акции устрашения немецкие (саксонские, как их там тогда называли) города Трансильвании, которые всегда пользовались поддержкой венгерских королей.

Об этом в своем письме королю пишет все тот же претендент на валашский престол Дан: «Он арестовал и конфисковал все имущество торговцев из Брашова и страны Барса, которые мирно направлялись в Валахию; не удовлетворившись и этим, он схватил их и посадил на кол, всего 41 человек. Но и этого ему показалось мало: все более одержимый дьяволом, он собрал 300 мальчиков из Брашова и страны Барса, находившихся в Тырговиште и других городах Валахии, и решил, кого посадить на кол, а кого сжечь».

А после этого пришла пора для внутреннего террора. Пасхальное воскресенье 1459 года он превратил в подлинно сатанинскую оргию мучительства и смерти.

Снова обратимся к немецкой «История воеводы Дракулы» 1463 года: «Он созвал всех вельмож и всю знать страны