крайней мере в нанесении ему штыковой раны, должен разделить ту же участь, но не так скоро, ввиду того, что необходимы его очные ставки со многими из этих презренных, так как он один из главарей партии или Думы, как они ее называют здесь».

В качестве следователя и судьи Николай был вполне прагматичен и отнюдь не сентиментален. Однако понимание того, что обращение с политическими противниками как с уголовниками будет выглядеть высочайшим самосудом, заставило его провести многомесячный политический процесс над декабристами как государственными преступниками, соблюдая, по его собственному выражению, юридический «декорум».

А. Е. Розен

Записки декабриста

Андрей Евгеньевич Розен (1799–1884) – барон, из дворянского рода Эстляндской губернии. Воспитывался в Нарвском народном училище, затем поступил в Первый кадетский корпус. Выпущен оттуда в лейб-гвардии Финляндский полк прапорщиком; с 1823 г. – поручик, командир стрелкового взвода 1-й карабинерной роты.

Вступил в Северное общество в декабре 1825 г. Осужден по V разряду на десять лет каторги. Содержался в Петропавловской крепости, с 1827 г. – в Читинском остроге и Петровской тюрьме. В 1832 г. ему разрешено было поселиться в Кургане Читинской губернии. В 1837 г. по повелению императора отправлен рядовым на Кавказ. В 1839 г. уволен от службы рядовым и поселен под надзором в Эстляндской губернии, с 1855 г. – в Харьковской губернии. В 1856 г. получил амнистию. Участвовал в подготовке реформ 1861 г. в роли мирового посредника.

Занимался экономикой, публицистикой, написал мемуары, подготовил в 1883 г. «Полное собрание стихотворений князя А. И. Одоевского».

Публикуется по: Розен А. Е. Записки декабриста. Иркутск, 1984.

А. С. Гангеблов

Воспоминания декабриста

Александр Семенович Гангеблов (1801–1891) – из грузинского дворянского рода Гангеблидзе, переселившегося в Россию, сын генерал-майора. Обучался в Одесском лицее герцога Ришелье и в Пажеском корпусе. С 1820 г. – камер-паж великой княгини Александры Федоровны. В 1821 г. выпущен в лейб-гвардии Измайловский полк в чине прапорщика, с июня 1825 г. – поручик. Во время службы в Белоруссии проникся ненавистью к крепостничеству, принимавшему в этом крае крайне уродливые формы. А. С. Гангеблов много читал, общался с образованными людьми. По приглашению декабриста Свистунова примкнул к тайному обществу, но, по некоторым данным, не был осведомлен о действительных задачах и целях организации.

Вступив в петербургскую организацию Южного общества в апреле 1825 г., участвовал в деятельности Северного общества, хотя и отрицает это в мемуарах. Привлекался к следствию, но от суда по монаршей милости освобожден. Четыре месяца содержался в Петропавловской крепости, потом отправлен тем же чином во Владикавказский гарнизон под строгий надзор. С 1827 г. служил в Кавказском корпусе, участвовал в войнах с Персией и Турцией. Отличился в боях на Кавказе и за Дунаем во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг., но продвижения по службе не было. Главнокомандующий Паскевич прямо заявил о причинах: «Бывшим декабристам все равно не выслужиться…» В 1832 г. уволен от службы в чине поручика. Жил в своем имении Екатеринославской губернии под надзором. В 1837 г. прощен. Участвовал в подготовке реформ 1861 г. как мировой посредник.

Публикуется по: Воспоминания декабриста Александра Семеновича Гангеблова. М., 1888.

1 Воспитанники Пажеского корпуса на последнем году обучения назывались камер-пажами и служили на торжественных церемониях при лицах императорской фамилии. Успешное выполнение пажеских обязанностей открывало путь к успешной карьере.

216–18 октября 1820 года лейб-гвардии Семеновский полк вышел из повиновения начальству. Бунт был вызван жестоким обращением полковника Шварца с солдатами.

3 По уставу прошения об отставке не должно принимать иначе, как только по два в день, да и то с промежутками в 24 часа.

4 Зетом в воспоминаниях Гангеблова обозначен подпоручик лейб-гвардии Измайловского полка М. Д. Лаппа, член тайного политического кружка Ф. Н. Глинки в структуре Союза благоденствия и член Северного общества, который повлиял на формирование политических взглядов Гангеблова и способствовал его вступлению в тайное общество.

А. О. Смирнова-Россет

Автобиографические записки

Александра Осиповна Смирнова-Россет (1809–1882) – воспитанница Екатерининского института, фрейлина Марии Федоровны, появившаяся при дворе как раз в 1826 г. К ней благоволил император. Остроумная, живая, любознательная, она познакомилась в свете и сблизилась со многими известными писателями: Жуковским, Пушкиным, Вяземским. Они ценили ее беседу, посещали ее салон. В 1832 г. Россет вышла замуж за чиновника Министерства иностранных дел, дипломата Н. М. Смирнова и несколько лет провела за границей. В 1837 г. ее муж перевелся в Министерство внутренних дел, семья вернулась в Россию. Но Александра Осиповна по-прежнему много времени проводила за границей. В 1840-е гг. она подружилась с Гоголем и постоянно с ним переписывалась. С 1845 г. жила в Калуге – ее муж получил пост калужского губернатора. В 1855 г. он был назначен петербургским гражданским губернатором, и они вернулись в столицу.

Публикуется по: Смирнова-Россет А. О. Дневник. Воспоминания. М., 1989.

1 Со слов А. О. Смирновой в марте 1834 года Пушкин записал в «Дневнике»: «13 июля 1826 года в полдень гос[ударь] находился в Царск[ом] Селе. Он стоял над прудом, что за Кагульским памятником, и бросал платок в воду, заставляя собаку свою выносить его на берег. В эту минуту слуга прибежал сказать ему что-то на ухо. Царь бросил и собаку и платок и побежал во дворец <..>. Фрейлина подняла платок в память исторического события».

Рассказ мемуаристки явно неточен.

Всеподданнейший доклад Верховного уголовного суда был представлен Николаю утром 10 июля 1826 года. Николай существенно смягчил приговор, по которому к смертной казни были приговорены 36 декабристов. Для 31 из числа осужденных смертную казнь он заменил другими карами. Судьбу пятерых, поставленных им вне разрядов, царь предоставил якобы на усмотрение суда.

В действительности решение о казни главных преступников Николай принял задолго до получения доклада Верховного уголовного суда, работа которого была лишь имитацией действительного правосудия. Уже 6 июня 1826 года Николай писал Константину: «В четверг начался суд, со всей подобающей торжественностью. Заседания идут без перерыва с 10 часов утра до 3 часов дня, и, несмотря на это, я еще не знаю, приблизительно к какому числу может кончиться. Затем последует казнь – ужасный день, о котором я не могу думать без содрогания. Предполагаю произвести ее на эспланаде крепости. Во временной Исаакиевской церкви будет отслужено очистительное богослужение за упокой душ тех, которые погибли 14-го, и молебствие в благодарность Провидению, сохранившему нас от всех несчастий, которые едва не обрушились на нашу дорогую родину». При этом Николай не стал брать на себя ответственность за казни и предпочел укрыться за ширмой учрежденного им трибунала. 10 июля он писал императрице Марии Федоровне: «Я отстраняю от себя всякий смертный приговор, и участь этих пяти наиболее презренных предоставляю решению Суда; эти пятеро: Пестель, Рылеев, Каховский, Сергей Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмин. 24 человека взамен смертной казни