я не знаю другого писателя, который отражал бы реальность сквозь такой богатейший пласт науки, литературы, предшествовавших впечатлений и размышлений». Анатоль Франс был «аристократом» французской литературы. Он любил повторять: «Независимость мысли — самый благородный вид аристократизма».

Завершая рассказ о великом писателе, следует признать, что великий хирург в этом случае действительно продлил жизнь и вернул Франсу силы и здоровье. Здесь можно немного улыбнуться — вероятно, это произошло еще и потому, что Анатоль Франс любил Россию, писатель горячо приветствовал большевистскую Октябрьскую революцию, а получив в 1921 году Нобелевскую премию по литературе, Франс все деньги пожертвовал в пользу голодающих России, пострадавшей от кровопролитной Гражданской войны.

«Баронесса с кисточкой». Тамара Лемпицка

Воронов действительно не смог устоять перед красотой и талантом Тамары Лемпицкой, когда впервые познакомился с ней в 1925 году в Италии на вернисаже, который организовал ее богатый любовник граф Эммануэле Кастельбарко.

Имя Тамары в те годы было не менее известным, чем имя Воронова. В светском обществе ей дали разные прозвища: Баронесса с кисточкой, Дива ар-деко, Королева модерна. Судьба Тамары Лемпицкой — один из редких примеров того, как женщине-художнице удалось при жизни обрести свое место под солнцем, заработать своим творчеством миллионы, стать светской львицей, символом эпохи гламура. Прекрасная, загадочная и экстравагантная Тамара, известная своими любовными похождениями как с мужчинами, так и с женщинами, сделала себя сама, проявив исключительную волю и талант.

На этой выставке присутствовал и Габриэле д’Аннунцио, который уже тогда проявил себя более решительным кавалером, чем Воронов. Поэт сразу пригласил Тамару на свою роскошную виллу «Победа итальянцев» (Vittoriale degli Italiani) на озере Гарда. Художница согласилась, ей очень захотелось написать портрет д’Аннунцио, лицо которого было очень одухотворенным, к тому же она понимала, что портрет знаменитого поэта, написанный ею, привлечет внимание многих ценителей живописи и будет способствовать росту ее популярности как художницы.

Лемпицка дважды посещала виллу д’Аннунцио, но портрет написать так и не смогла, поскольку поэт соглашался позировать только в обмен на то, что Тамара позволит ему обладать ею.

У Тамары не было недостатка в сексуальных связях, к тому же она была бисексуалкой, а ее надменный и дерзкий характер не позволял ей уступать мужчинам, она отказала д’Аннунцио, и, таким образом, он потерял любимую женщину, а его портрет так и не был написан знаменитой художницей…

Серж Воронов в отношениях с Тамарой Лемпицкой преуспел больше, чем итальянский поэт. Его отношение к ней было гораздо более серьезным, они неоднократно встречались, беседовали об искусстве и медицине, она консультировалась с Сержем по некоторым анатомическим вопросам, важным для правильного изображения человеческого тела, он подсказывал ей сюжеты и позы для ее картин, был очень галантен, предупредителен, никогда не проявлял агрессию, и Тамара не отказывала ему в сексуальных отношениях…

В своей книге «Страсть к дизайну»[20] ее дочь Кизетт вспоминает: «Однажды ее руки попросил доктор Сергей Воронофф, русский эмигрант, разбогатевший на лечении эректильной дисфункции. Он умел ухаживать и нравился маме. Тамара попросила его описать ее будущую жизнь в браке. Воронофф пообещал ей лучшие наряды и самые дорогие рестораны. “Но когда бы я могла рисовать?” — спросила она. “Тебе не нужно было бы рисовать, — сказал ей Воронофф. — У меня есть все деньги, которые нам когда-либо понадобятся”».

Тамара отказала Воронову. Описывая их историю, Кизетт рассказывает: «Впоследствии мать сказала мне, что Воронофф женился на 18-летней красавице, которую уже через два года после свадьбы было не узнать в разнообразии ее нарядов и украшений. “Когда я смотрела на нее, то понимала, что это судьба, от которой я сбежала”, — говорила Тамара».

И оказалось, что сбежала вовремя: Тамара не могла жить без искусства. Для нее работа была главным занятием в жизни. Да, она была экстравагантной, любила жить и выглядеть эпатажно, была, как принято говорить, иконой стиля, но прежде всего она являлась выдающейся художницей и жить без своей живописи не смогла бы.

Судьба распорядилась правильно: Воронов обрел семейный покой, женившись на другой женщине — Гертруде Шварц, а мировое искусство не потеряло Тамару Лемпицкую как блестящую художницу.

«Божественная Сара». Сара Бернар

Знакомство Сары Бернар с Сержем Вороновым, скорее всего, было скоротечным и неглубоким: актриса умерла в 1923 году, когда популярность Воронова еще не достигла таких высот, как в конце 1920-х — начале 1930-х годов.

Будучи в зените своей славы (а Сару Бернар признавали одной из самых выдающихся актрис в истории мирового театра), она очень интересовалась темой смерти и фатализма в человеческой судьбе. Все ее роли были драматическими, ее называли «божественной Сарой».

Английский писатель Дэвид Гамильтон в своей книге «Дело об обезьяньей железе» (The Monkey Gland Affair) утверждает, что Сара Бернар была случайным гостем на «обезьяньей ферме доктора Воронова Chateau Grimaldi на франко-итальянской границе». Однако этого быть не могло, так как Сара умерла до покупки Вороновым замка Гримальди, который он приобрел через два года после ее смерти, в 1925 году.

Воронова действительно, по свидетельству современников, несколько раз видели в обществе Сары Бернар. Однажды после спектакля в театре «Одеон» Воронов зашел в гримерную Сары и в присутствии нескольких артистов горячо убеждал ее, что если бессмертие невозможно, то продление человеческой жизни до 140 лет вполне вероятно, и Воронов был в этом убежден.

Как раз в год смерти великой актрисы Воронов издал свою книгу «О продлении жизни» (Издание М. и С. Сабашниковых, Москва, 1923), где пишет именно об этом: «Факт смерти воспринимается человеком как величайшая несправедливость, возмущает человека, хранящего в глубине души воспоминание о своем бессмертии. В первые времена появления на земле жизни клетка представляла из себя независимое существо и теперь каждая клетка, входящая в состав нашего организма, хранит воспоминание о своих бессмертных предках и не может примириться с фактом смерти, которая стала для нее неизбежной с того момента, когда клетка вошла в состав многоклеточного организма и потеряла свою независимость»[21].

Если бы великая актриса могла прочитать эту книгу, то перед ней, несомненно, предстал бы уверенный в своей правоте великий хирург, который убеждал читателя следующими примерами: «Люди, достигшие 100-летнего возраста, встречаются гораздо чаще, чем можно было бы предполагать. Во Франции ежегодно умирает до 150 человек, доживших до 100-летнего возраста, а между тем Франция не является привилегированной страной в этом отношении. В мае прошлого года в Риме праздновали 100-летие сенатора графа Грейпа, которого в 1920 г. я видел в заседаниях сената и который не пропускал ни одной премьеры